Чтение онлайн

И мне повезло.

Волтуар и впрямь был тут, да еще не в доме, а на заднем дворе в беседке у пруда. С трех сторон заросли крыжовника и шиповника, а за ними яблоневый сад. Нас никто не увидит.

Правитель хмурился, перебирая бумаги, раскладывая их на столике, и потягивал вино из кубка. Цветущий жасмин, росший у колонны беседки, привлекал пчел и скрыл меня. Я присел на корточки, пробрался ближе. Ухватился за перекладину и приподнял голову, высунулся. Стражник стоял у входа спиной к нам. Надо отдать правителю должное – он даже не вздрогнул. Собрал бумаги в стопку, постучал ими по столу, выравнивая. Откинулся на спинку скамьи и произнес:

– Алроен, попроси хозяйку накрыть на стол пораньше и найди Ларвина. Он должен быть у ворот.

Стражник шагнул вперед, стал поворачиваться. Я нырнул за низкое ограждение и, прислонившись спиной к камню, уставился на крохотный пруд. Вода мелко бликовала под солнцем.

– Почтенный Волтуар, прислать кого-нибудь подменить меня?

– Незачем. Тут довольно спокойно. Что может произойти?

Я ждал, слушая, как отдаляются шаги. Ждал даже тогда, когда все затихло.

– С Асфирель все хорошо?

– Она в порядке, – нахмурившись, ответил я.

Наверняка я бы тоже первым делом поинтересовался ее состоянием. Узнал, как у нее дела. Или нет?

– Мне нужно ее увидеть.

– Нет.

Дерево скрипнуло. Я вновь скользнул к жасмину, поднялся, вжался в листву. Волтуар, стуча каблуками по каменной дорожке, обошел беседку, приблизился. Как и всегда в безупречном костюме правителя, с украшениями и растрепанной челкой. У шан’ниэрдов почти не видно пор на коже, всегда правильные черты лица, бледная кожа и яркие глаза.

Волтуар нравился Ане? Надеюсь, она видела в нем такое же животное, как и во многих других, кто отличается от людей.

Правитель подошел еще ближе, и я поморщился, рассматривая его. Он немного склонил голову, согнул руки в локтях и сцепил пальцы в замок.

– Вольный, – тихо проговорил, глядя в глаза, – я хочу встретиться с ней.

Хочешь? А я хочу прирезать тебя, пусть и многим обязан именно тебе.

Я усмехнулся, медленно произнес:

– Почтенный, нужно и хочешь не одно и то же. И вы точно разбираетесь в различиях слов.

Он отступил, тряхнул волосами.

– Как и в нашу последнюю встречу, ты слишком напряжен. Я не враг тебе, и тем более не собираюсь вредить Асфирель. Как она? Ей что-нибудь нужно? Возможно, деньги, одежда. Я думал вы уже на севере, но, как вижу, нет. Теплая одежда точно пригодится. Вероятно, не будет лишним и…

– Ты не увидишься с ней, – отрезал я, сжимая кулаки.

Я пришел не для того, чтобы выслушивать его пожелания и предложения. А что потом? Отчитаюсь перед ним и приведу к ней? Все еще держит меня за идиота. Именно из-за него я уже однажды отказался от нее. Хотел оставить во дворце, уехать и забыть ее. Он спровоцировал меня. И что получилось? Она разрушила жизнь себе, очень ответственной фангре и двум придуркам, увязавшимся следом.

Выступил вперед, вызвав секундную хмурость на его лице, и полушепотом потребовал:

– Сейчас ты заткнешься и выслушаешь меня. Потом ответишь на несколько вопросов. А после, если твой стражник еще погуляет, расскажу тебе о ней. Но к полудню я должен уйти.

Он молчал; змеиный зрачок не дергался. Говорят, они видят мир немного иначе, чем остальные, но как именно объяснить не могут, потому что привыкли обозначать увиденное так же, как и остальные.

– Хорошо, – кивнул Волтуар.

Мы так и стояли за жасмином, разговаривая полушепотом. Я знал, что влюбленный шан’ниэрд – заложник чувств. Он никогда не навредит возлюбленной, будет оберегать ее, рискуя собой. Странно, что Волтуар остался правителем после всего произошедшего, но его преданность региону вызывала уважение. И сейчас, в беседе об Асфирель, он уклонялся от ответов, которые могли бы навредить его народу. Говорить приходилось быстро, сумбурно, но и этого выходило более чем достаточно. У нас не было возможности получать достоверную информацию, только слухи от тех, кто попался на пути, а этого слишком мало.

– О том, что я убил Вайли, кто-то знает?

Секундное замешательство Волтуара напрягло.

– Не знает.

С правителями трудно. Они неосознанно утаивают эмоции даже тогда, когда это никому не нужно. Я скрестил руки на груди и уточнил, наблюдая за реакцией Волтуара:

– Это младшая сестра Айвин, Вольная.

Он помял пальцы. Кивнул.

– Я слышал о горе уважаемой целительницы, но не вдавался в подробности. – Посмотрел исподлобья и спросил: – Зачем ты убил Вольную?

– Я не убивал ее. Меня там даже не было.

– Уже не докажешь.

Да пошел ты! Совета от тебя точно не жду.

– Меня подставили мудрецы, – поморщился я.

Он усмехнулся, вздернул бровь. Его взгляд был красноречив – не верит мне. Прихвостень Энраилл! И даже не догадывается об этом.

– Присмотрись к ним повнимательней, почтенный.

– В тебе говорит север.

Север говорит, что шан’ниэрдам не место среди правителей. А вот юг диктует вырвать твой язык и скормить тебе же! Я посмотрел на пруд; солнечные блики на воде отвлекали.

– Мне нужно, чтобы ты защитил ее, когда придет время.

Волтуар удивился, но молча опустил глаза на мою руку, сжимающую рукоять кинжала. Если он и хотел задать вопросы, то, видимо, побоялся вспугнуть удачу.

– Можешь рассчитывать на мою поддержку, Вольный. Однако помни, какая ответственность на меня возложена. Я не пойду против своего региона.

Я сглотнул горечь. Опять приходиться просить об этом. А ведь так надеялся, что Аня вернется к Крисвету, сможет устроиться в поселении изгоев. Но что осталось от него?

– Этого и не нужно. Тебе понравится мое предложение. Никто и никогда не видел бывшего Вольного, – выдавил кривую улыбку. – Я ведь умру.

Когда-то я с нетерпением стремился закончить миссию и уйти к корням древа Жизни максимально свободным от чувств: без привязанностей, без эмоциональной зависимости. Без душевного голода. Аня отобрала мою свободу, и как сказано в завете, я сам позволяю медленно лишать себя воли. Сам отрекаюсь от миссии Вольного. Когда в последний раз я думал о спасении Фадрагоса ради самого Фадрагоса? Все чаще, двигаясь к цели, я думаю о благополучии Ани. И почему я должен радоваться смерти? Древо Жизни все равно подарит мне новую жизнь. Я забуду, что такое истинная свобода. Забуду, что был Вольным. Тогда какой во всем этом смысл? Зачем мы, Вольные, духам? Возможно, жертвы. Это огорчало, но было логичным.