Чтение онлайн

Он фыркнул, показывая всем видом, что не поверил. Встал за дверь так, чтобы она спрятала его от Кейела. Черт бы побрал эту довольную скотину!

Кейел стоял у порога, прокручивая в руке свою запасную ленту для волос. Я успела заметить, как он украдкой бросил взгляд мне за плечо.

– Извини, волнуюсь перед ритуалом, – соврала я, проскакивая мимо него в коридор.

Возможно, надо было рассказать ему обо всем, но я не успела обдумать всех деталей. Рисковать же не хотелось. В конце концов, даже если я позже признаюсь ему, то смогу всю вину скинуть на балкора. Откуда мне знать, что я бы не разрушила дружбу из-за пустяка, вот и испугалась поспешности. Сначала надо посоветоваться с Елрех.

Кейел.

И слабеет Вольный…

Я смотрелся в зеркало, не узнавая себя. Когда-то сильный, теперь…

И руки перестают подчинятся ему. Сами обматывают ржавой цепью желаний тело и дух, а конец цепи отдают безвольным…

Конец моей цепи в руках Ани.

Ладони обращаются в решето и не удерживают больше время…

Рядом с ней его не замечаю. Рядом с ней его всего-то не существует.

Осыпается оно с непослушных пальцев, отнимая взор Вольного, лишая здравомыслия. И обречен Вольный ослепнуть да уподобиться безвольным…

Отвернулся от зеркала и снова осмотрелся. На полу, застеленным тонким ковром, ничего не было. Пустая узкая скамья с мягким сиденьем у стены, на золотистых крючках чистое, чуть помятое полотенце. Свечи, освещая углы тесной умывальни, мерцают в подвесных фонарях. За дверью я проверил все несколько раз. На что рассчитывал? Даже если Дес был здесь, то следов не оставил.

Я сжал кулаки и зажмурился. Нельзя спешить. Несмотря на уставший разум, мысли необходимо распутать.

Допустим, мне не показалось. Дес повел себя странно, когда бросился с объятиями к Ане. Его отец библиотекарь в тайной библиотеке, и часто пропадает на работе сутками. Так было всегда. Няни избегали проявлять ласку к ребенку – по их словам: боялись, что он увидит в них мать. На самом же деле наверняка опасались, что ребенок неосознанно воспользуется врожденной силой. Балкоры – трудные дети, необычные. Деса с детства почти никто не трогал и со временем он привык к этому, а позже прикосновения стали и вовсе пугать его. Теперь он старается как можно меньше физически сближаться с существами, а такие тесные объятия позволяет себе в редких случаях. В исключительных. Неужели он думает, что я забыл об этом? Или за время моего отсутствия он переборол свой страх?

Допустим, мне не показалось, и он отлучился, последовав за Аней. Если это так, почему она промолчала, что была не одна? Почему Дес выходил на нее в обход меня?

Внутри шевельнулось беспокойство. О чем? Вызвано ревностью? Не ею. Дес опасен, и я это знаю. Что ему нужно от Ани? Быть может, перенять Единство. Сомневаюсь. Он должен понимать, что оно убьет его. Мы о многом узнавали вместе. Он помогал искать варианты, как зацепиться за сокровищницу. Мы вместе размышляли, с чего можно начать поиск, и часто размышления походили на фантазии. Дес знает, что, переняв сейчас облик Ани, умрет от воды Истины. Должен знать.

Во что ты играешь, Дес? Почему не предлагаешь присоединиться?

Я тряхнул головой, убрал волосы за уши. Вздохнув шумно, быстро вышел из умывальни. Гостиная встретила глухой пустотой и темнотой. Молодой слуга, едва удерживающий глаза открытыми, подсказал, что все отправились в священный зал.

Куртку я натягивал на себя, уже сбегая по ступенькам крыльца. Неспокойное сердце расшатывало тело; в ушах шумело. Морозный воздух ударил по лицу, пробрался колючками в нос. Под светом луны снег казался россыпью драгоценной пыльцы. У входа в священный зал стража несла караул, тут же ютился молодой фангр, готовый в любой непредвиденной ситуации сорваться за верховным целителем. За лучшим целителем на всем севере. Я умолял соггоров, чтобы они не позволили случиться ничему страшному во время этого ритуала.

Тяжелая дверь зашуршала песком, низко загудела массивными петлями. Дохнуло сыростью и терпким, сладковатым дымом. Вентиляция в зале была хорошей, но сегодня несколько отверстий намеренно заткнули. Благовония помогут Ане расслабиться и погрузиться в глубокий сон. Я застыл на верхних ступенях узкого прохода. Разглядывая отсветы огня внизу…

Пылает Солнце, бросает отблески, отогревает эмоции…

Благовония мне не помогут.

Коснулся стены – остывшие на морозе кончики пальцев ощутили лишь твердость.

«А может дело в тебе. Дело в том, что ты Вольный, и этого не изменить»…

«…я устала обманывать»…

Я устал быть Вольным, Аня. Я тоже устал.

Не хочу больше.

Сглотнул тугой ком, прочистил горло, стараясь избавиться от раздражающего страха за девочку. Заставил себя шагнуть дальше. Шорканье собственных шагов сопровождало мрачностью. Слишком много раз я держал Аню на руках умирающей. Когда-то, в дешевом трактире, выжимал из мокрых тряпок ее кровь. Был уверен, что хуже, чем ночь казни молодых служанок, ничего не будет. Но тогда едва ли ощущал и толику того, что пережил после ее первых опытов с Единством. Позже сердце долго болело, напоминая о встрече с драконом. И вчера… Я устал терять ее.

Устал.

Все дело в том, что я Вольный…

Аня.

Разговор с Десиеном здорово вывел из себя, отобрал уверенность в предстоящих событиях. Когда мы сидели в гостиной, дожидаясь глубокой ночи, балкор снова забыл обо мне. Шутил с Роми, подтрунивал над Ив, любезничал с наставником, бросал косые взгляды на Елрех и будто бы избегал Кейела. Я же просто нервничала, удерживая Елрех за руку.

Луна заглядывала в большие окна верхнего этажа, когда в комнату вошел молодой соггор и пригласил в священный зал. Я поймала на себе укоряющий взор Десиена – сердце вздрогнуло, но я гордо вздернула подборок и вышла из комнаты.

По пути озиралась, выглядывая в коридорах Кейела, но не находила. Его отсутствие пугало сильнее приближающейся неизвестности. Не уйдет ведь? Не оставит одну?

На твердом алтаре никак не удавалось улечься. Я долго разглядывала сундучки с реликвиями, расставленные у подножия жертвенника, но так и не связала этот хлам со святыней. Елрех стояла у входа, не смея приближаться, и лишь ободряюще улыбалась. Ив с Роми топтались рядом с ней, рассматривая в полумраке помещение. Балкор блуждал с факелом у стен, освещая изобилие изгибов барельефа. Звук разбивающихся капель сегодня заглушали многочисленные шорохи. Соггоры перешептывались, сновали из угла в угол, перешагивая символы, нанесенные толстым слоем порошка. Белые крупицы напоминали соль, но, встречая влагу, не расползались бесследно, не растворялись в мелких лужах – оседали на камне несмываемым рисунком. В нескольких чашах тлела незнакомая трава, но, судя по ощущениям, свойства у нее были, как у той дряни, которой опаивал нас балкор, желая утихомирить. Ее дымок расползался по залу, наполняя его неприятной сладостью.

Наставник поднес мне кубок.

– Выпей, Асфирель.

Села, взяла кубок и заглянула внутрь. Чернота в нем переливалась густым сиропом.

– Что это?

– Яд, – не лукавил старый соггор.

Я изогнула бровь, непроизвольно отстраняя питье ото рта.

– А это обязательно?

– Ты должна идти вдоль заката, Асфирель, но смерть не коснется тебя.

На секунду стиснула зубы, опустила глаза и тихо полюбопытствовала:

– В вашей книге не уточнили, по какой причине ритуал проводят ближе к рассвету?