Чтение онлайн

А вот это вполне вероятно.

– Или даже раньше, – произнесла я, начиная толочь темно-синий гриб. Он чуть хрустел; над ним поднималась серая дымка и пряный аромат, щекочущий в носу. Пестик глухо ударялся по дну деревянной ступки. – Наставник сказал, что тут обо мне все знают. Ну, из тех, кто допущен к делу о ведьме. Значит, они и о моем ближайшем окружении тоже давно пронюхали. У нас бы точно разузнали.

– Да, – тяжело вздохнула Елрех, разглядывая половицы, – у нас тоже. Я и не подумала… Тогда без сомнения, меня подозревают.

– И как это связано с твоими родителями?

Сильные руки снова сжались, черные коготки чуть вонзились в дерево. Елрех долго молчала, уставившись себе под ноги. Я не торопила, продолжая давить пестиком. В конце концов, что бы ни скрывалось в ее прошлом, мне не удастся увидеть в ней ведьму. Глупость это.

– Фангры с белыми волосами, – так тихо сказала она, что пришлось остановить работу. – Не знаю, есть ли еще такие, как я. В Обители гильдий таких не знают. Раньше были, и беловолосые шан’ниэрды до сих пор помнят их, как позор расы. Мужчины влюблялись в фангр, пленялись и не успевали сойти с ума до того, как на свет появлялась полукровка. Природу трудно осуждать, Асфирель, – грустно улыбнулась. – Пленникам природы чаще сочувствуют. А я… Мой отец любит свою избранницу. Он счастлив с ней и по сей день. – Сглотнула, стыдливо отворачиваясь. – Но это не моя мама.

Вжимая голову в плечи, шумно вдохнула, словно собиралась нырнуть надолго. Сердце пропустило удар. Кажется, мне не приходилось видеть Елрех настолько подавленной. Хотя… Однажды, в тот момент, когда она уничтожала гильдейские знаки.

– Если тебе трудно, мы можем не говорить о твоей семье. – Я отставила ступку на пол и поспешно накрыла рукой руку Елрех. Сжала, ощущая напряжение.

Елрех пустым взором окинула наши кисти и мотнула головой. Ее голос звучал непривычно: веселье напрочь исчезло, раскрывая душевную тоску.

– Я многого не помню из детства, но кое-что никак не получается забыть. Когда повзрослела достаточно, чтобы носиться по улицам и понимать взрослые беседы, слышала, как судачили соседки обо мне в нашей деревне. Отцу отдали меня, когда моя голова пухом еще не обросла. Только знаешь, Асфирель, не нужна я ему была. У него своя семья была, молодая жена вот-вот рожать собиралась. Двойняшек. Я семейную радость разрушила…

– Ты была маленькой, – поспешно заявила я очевидное.

Открыла рот, чтобы исправиться, добавить что-нибудь еще, но ссутулилась и промолчала. Мои слова не помогут старой ране. Ничьи – не помогут. Дети восприимчивы к слухам, и у них красочная фантазия. Бавиль выдумывал сражение, и оно оживало перед глазами, будоражило кровь, заставляло неметь пальцы от страха и вызывало дрожь от восторга.

Елрех продолжила говорить. Ее голос не охрип, но напитался едва заметной тяжестью, добавляя холода. Отрешенности.

– У него была маленькая изба. – Пожала плечами. – Мне не нашлось в ней места. Но повезло – на окраине жила его мама. Бабуля меня и воспитывала. Я любила ее, а она меня. Мудрой была. А какой строгой, – хохотнула, а глаза наполнились влагой. Заблестели. – О ней тоже сплетничали, что с злыми духами дружбу водит. То развратницей клеймили, то… ведьмой. Она была красивой фангрой, Асфирель. Муж умер молодым, а она больше ни на кого смотреть не могла. К ней сватались, а она отваживала от себя. Обидчивые мужики слухи и распускали, а влюбленные в них девки дальше разносили дурную молву. Разве ж могла ей полукровка в доме помешать и репутацию испортить?

Шальная улыбка на несколько секунд озарила лицо Елрех. Я старалась не дышать.

Улыбка сошла с лица, шея дрогнула от натужного глотка – Елрех продолжила:

– А потом моя мама решила отыскать дочь. Шан’ниэрдки… – Нахмурилась, обидчиво поджимая губы. – Ветреные особы. А тут еще и гордость за расу. Им лишь бы потешить себя, доказать собственное превосходство. Мама вдруг вспомнила обо мне. Захотела, чтобы все ее дети были образованными. Будто мне и без этого плохо жилось.

Она перевернула руку под моей рукой – ладонь к ладони. Пальцы сжались крепко. Уголки моих губ дрогнули, но улыбнуться не получилось. Сколько времени прошло с нашего знакомства? Я уже и забыла, как мы впервые обменялись с ней рукопожатием. Оно было таким же крепким, как сейчас. Но тогда оно пугало, а сейчас… Я люблю Елрех, как родную.

– Это было худшее время в моей жизни, – наконец, произнесла она. – Бабуля начала совсем сдавать, но мне желала счастья. Гнала к матери. Я и пошла. Мне было… – Насупилась, глянув на меня. Задумалась, а затем выдала по привычным мне меркам: – Мне было почти двенадцать лет, когда я застыла на пороге богатого дома. О маме-то я толком ничего не знала. Отец о ней говорить не любил. Он вообще не любит жену свою расстраивать. Поэтому к ним в гости я ходила редко, хоть и жили в одной деревне. Сестры, фангры, меня побаивались. Но это я сама виновата.

Заметно смутилась, но уже через миг недовольно объяснила, будто нехотя оправдывалась:

– Боялась я, что потом и они от меня откажутся. Зачем привыкать, если потом отпихивают подальше, как ненужную вещь? – В глаза глянула, но сразу потупилась. – Вот и сторонилась всех подряд, кроме бабули. Да и мама не шибко интересовала. – Тихо добавила: – Лучше бы поинтересовалась…

Захотелось обнять ее. Я все еще скучала по родителям. Они у меня славные, добрые, хоть папа и часто пытался строгим казаться. Не представляю, как о родных можно вспоминать с обидой. Но поведение и слова Елрех заставляли проникнуться ее переживаниями.

– Пришлось у нее узнать всю историю. Без прикрас. Она же мне ее и рассказала. Представляешь, молодостью прикрывалась… Как будто исправить это что-то могло.

– Молодые могут быть глупыми, Елрех, – полушепотом произнесла я.

Она улыбнулась грустно. Подняв голову, ласково посмотрела на меня.

– Ты тоже упрямая. И она замуж не хотела. Обижало ее, что сосватали, с ней не посоветовавшись, и супруга будущего не показали. А вдруг бы не понравился… Это беловолосый шан’ниэрд-то? Они до женитьбы из женщин только с мамой видеться стараются. Это чтобы жену наверняка полюбить. Иногда такой подход не срабатывает, но редко. А мама моя решила всем назло поступить. Свадьбу сорвать не могла, нужна она была, чтобы в обществе укрепиться. Однако был способ…

Вздохнула глубоко, поджимая губы. Чуть тряхнула головой, прежде чем продолжить:

– Отец в гильдии рыболовов не прижился и возвращался к бабуле в деревню. Мимоходом в город заглянул, где мама живет. А она в ту ночь из дома сбежала – и в трактир. Отца моего выбрала, потому что пил меньше других и выглядел опрятнее. А ему-то что, если высокородная девка сама липнет? Он и не думал, что она зелье зачатия выпила. Так мне жизнь и подарили… За углом дешевого трактира.

Я дернулась, чтобы вскочить и обнять ее, но удержалась. Выдохнула порывисто. Слезы, стекающие по щекам Елрех, отнимали здравомыслие. Пугали.

– Живота еще не было, но меня она в себе ощущала. Говорит, любила. Первенец… Я не хочу детей, Асфирель. Ребенок уродливой полукровки будет обречен повторить ее судьбу.

Все же вскочила. Обняла Елрех, прижимаясь щекой к густым белым волосам, вдыхая аромат полевых трав, ощущая тепло от тела.

– Мне жаль.

– Ну что ты, глупая Асфи. – Она погладила меня по спине. Не выпуская из объятий и уткнувшись в мое плечо, продолжила: – Я свыклась. Просто… – Всхлипнула – резанула по сердцу. – Она говорила, что любила меня, но беловолосые шан’ниэрды… С будущим мужем она познакомилась, полюбила и его тоже. А он ее. Я была лишней. Но уже была. Была в ней. От меня она не избавилась. Сказала, что смелости ей не хватило.