Чтение онлайн

– Как только выходим из священного кольца – не останавливаемся, – хмуро приказал Роми, пока Кейел привязывал сумки к седлу Тоджа.

От орешника к священному кольцу едва ли не бежали, зато преодолели небольшой путь за считанные минуты. В кругу камней я обняла Кейела. Ощутив сладковатый аромат, напомнивший детство, принюхалась. Печенья? Вольный усмехнулся, наблюдая за мной; в его глазах плясали веселые искорки. Он склонился ко мне, приблизился губами к уху, и я, подготовившись услышать что-нибудь приятное, невольно улыбнулась. Дыхание согрело кожу, принесло хриплый шепот:

– Итъял, заключи нас в холодные объятия, возьми тепло наше, проведи по грани и отпусти в другом священном кольце. Исшафи, сыграй с нами…

* * *

Многообразие природных ландшафтов, увиденных с высоты, не восхищали как в первое время, но все равно занимали. От региона Рубиновой сладости я ждала чего угодно, но только не того, что увидела. Нанесенные на карту болота не имели ничего общего с моим представлением. Зелено-желтая гладь воды, покрытая ряской, мерцала под солнечными лучами. Причудливо изогнутые деревья росли прямо из воды, нависали над болотами, тесно жались кронами друг к другу. Тонкие листья оставляли пространство и позволяли взгляду упасть между ними, рассмотреть в их тени свисающую с веток бахрому, будто кто-то специально развесил на них сено. У стволов собрались островки водных цветов: огромных, пестрых, наверняка, благоухающих.

Когда духи ветра несли нас над возвышенностью, на других деревьях, высоких, стройных, я видела огромные древесные грибы. Они огибали ствол рыжими кольцами, внутри которых затерялась мерцающая вселенная. Судя по тому, что белые птички с алым хохолком, вили на них гнезда, грибы не были ядовитыми и к нечисти отношения не имели.

По мере продвижения болота уступали место широким равнинам, покрытым редколесьем, кустарниками, травами и яркими соцветиями. То и дело среди зеленого ковра россыпью блестели озера, пруды и нити речушек. Возле них часто просматривались ровные линии полей.

Деревня привлекла внимание особенно; я надеялась рассмотреть жителей, но не удалось… Дома стояли на высоких фундаментах, но при этом они были приземистыми, широкими. У некоторых крыши были сделаны словно из кусков коры. А ведь Ив рассказывала, что регион считается богатым. Быть может, богатство копилось в городах, которые мне теперь хотелось рассмотреть. И не только. Возникло желание обрести оболочку и вдохнуть полной грудью. Узнать, каким воздухом дышит местное население.

Вскоре горизонт расчертили остроконечные горы. Вершины прятались в куче облаков; ветер гнал эти ленивые воздушные хлопья, заставляя расступаться и позволяя рассмотреть разнообразие пиков. На земле густая, высокая трава мельчала и блекла; все чаще среди нее виднелись песчаные пятна. Чем дальше, тем сильнее они отвоевывали территорию.

Священное кольцо и вовсе располагалось в пустынной степи. Утоптанные и раскатанные дороги расходились в три стороны, но на запад не вело ни одной колеи.

Как только духи предков вернули физическую оболочку, сразу дохнуло жаром. Он поднимался знойным маревом от земли, раскалял воздух, сушил его. Я успела позабыть, какой отдохнувшей чувствуешь себя после перемещения таким способом. Бодро отступила от центра, но выйти за пределы круга не спешила. Опасалась неизвестной земли. Феррари, появившись в кольце, боязливо осмотрелась, подбежала ко мне и прижалась к ногам. Я усмехнулась, почесывая шершавую морду. Тоже мне, защитницу нашла.

Ребята мягко падали на ноги один за другим. Тодж вытянул голову, втянул горячего воздуха и, кажется, разомлел – закатил красные глаза, невразумительно ни то прорычав, ни то проворковав, распушился и затрясся всем телом. Кейел уже развязывал сумки, распределяя их удобнее для пешего хода. Роми осматривался, будто ждал погони. Елрех морщилась, разглядывая местность, а Ив кривилась.

Кейел потрепал Тоджа по холке и приказал:

– Уходим.

Во время долгого пути парни рассказали нам, как их встретили в Тартаоне. Кейел вытащил пряники и бутылку топленого молока, все еще сохранившего свежесть благодаря необычному перемещению. И хоть мы не были голодными, но наслаждались лакомством.

Горы нависали над нами и, казалось, что до них рукой подать, но прибыли мы к ним только к закату. Ущелье встретило нас ощеренными скалами, выпирающими из земли будто острые каменные клыки. Не смея заходить в огромное ущелье, мы остановились перед ним. Холодную ночь провели на холме. Я, прислушиваясь к малейшим звукам и выглядывая в ночной синеве любое движение, отдежурила положенные часы, а затем забралась под горячий бок Кейела и заснула в его крепких объятиях.

Проснулись еще со звездами на светлеющем небе, скудно позавтракали и отправились в путь. Нарастающая жара быстро, фактически незаметно вытеснила холод. Серую косынку, которую фангра подарила мне, я все же повязала на голову. Солнце нагревало темные куртки, но никто из нас не спешил раздеваться. Несмотря на ранний зной, безветренное утро радовало – каждый шаг поднимал легкую пыль, а значит, с ветром приходилось бы глотать песок или прятать от него глаза. Кое-где встречались торчащие из высохшей земли кости животных – белые, давно обглоданные другими животными и очищенные ветром. Слуха коснулось странное хрипение и стрекот. Я остановилась, вскинула голову. В безоблачном небе парил стервятник, и я, узнав пернатого, поморщилась. Но звуки издавал не падальщик – слишком высоко парит.

Кейел остановился рядом со мной и, глянув вверх, произнес:

– Священная птица – посланники Солнца.

Я нахмурилась, хмыкнула и уточнила:

– Как Кеша у алхимиков?

Он, поправляя сумку на плече, покачал головой.

– Эту никто не посмеет посадить в клетку. Ее бояться обидеть.

– Даже васоверги? – изогнула бровь, разглядывая парящую птицу, а затем скалы.

Только сейчас заметила, что грифов тут много. Они, растопырив крылья, словно черные и темно-серые плащи, сидели под лучами солнца и иногда издавали жуткие звуки.

Кейел, приобняв меня за плечи, повел дальше и ответил:

– Васоверги будут в числе первых, кто жестоко отомстит за эту птицу.

– А у нас не любят грифов … – «Гриф» прозвучал непривычно для слуха, и я не сразу поняла, что слова нет в общем языке Фадрагоса, поэтому решила исправиться: – Стервятников… В общем…

– Птица Солнца или посланник, – улыбнулся Кейел.

– Как ни назови, но этих птиц не любят. Они жрут падаль, и это… противно.

Он с насмешкой покачал головой и мягко произнес:

– Чтобы Солнце вдруг не потеряло чью-то душу, а душа не забылась существованием на поверхности Фадрагоса, плоть умершего необходимо уничтожить. У каждой расы свое поверье. Например, эльфы хотят, чтобы душа немного привыкла к земле и растениям, поэтому закапывают тело. В земле плоть растворяется бесследно, остаются только кости. Они всегда остаются. К тому же есть вероятность, что древо Жизни учтет слабую привязанность души к стихиям, и тогда эльф снова родится эльфом. Виксарты верят, что только пламя полезно для души. Оно очищает оставшуюся скверну, наделяет душу силой огня, и душа оставляет эту силу Древу Жизни. А как быть с теми, кто умер вдали от тех, кто мог бы помочь с отделением души от плоти?

– И птица Солнца помогает им, – поняла я веру фадрагосцев. – А на севере? Эти птицы любят тепло.

– Северные земли прокляты, но… – Он склонился ко мне и заговорил тише: – Мне кажется, там милосердие проявляют волки. Только не вздумай повторять мое предположение. Знай, что любые холодные и дождливые земли находятся в немилости Солнца, но у последних хотя бы есть защита и слепая любовь Шиллиар, – ответил Кейел и вздохнул тяжело. – Аня, тебе нужно все это выучить.

Я поджала губы и едва удержалась, чтобы не отвернуться от Кейела, однако спросила: