Чтение онлайн

– Одному вы сломали нос, второму – руку, третьему повезло – он отделался ссадинами и несерьезными ушибами. – Откинулся на стул и, вздохнув тяжело, добавил: – Кстати, Владиславу Еремину, парню, которому вы сломали руку, уже дважды делали операцию и пришлось ставить спицы.

Надеюсь, в проход, которым он думает, да поглубже. Может, это поспособствует его озарению, для чего человеку голова на плечах.

– Я защищалась, – повторила я.

От взгляда следователя по спине пробежал холодок. Я постаралась усмирить раздражение и приструнить нетерпеливость. Опустила голову и пообещала:

– Я вам все расскажу, но я и вправду защищалась.

– Анна, у нас есть запись с видеокамеры, установленной на вашем подъезде, – тон Вадима Николаевича смягчился. – Хорошо, что вы сразу сознаетесь в том, что это были вы. Мы не слепые, но должны разобраться в произошедшем. Я попрошу вас быть предельно откровенной.

– Хорошо, – согласилась я. Все, что угодно, лишь бы как можно скорее попасть домой.

– Хорошо? Тогда рассказывайте все с самого начала.

И я рассказывала, пока следователь записывал. Иногда он уточнял: откуда я возвращалась, что именно сказал Яковлев, по каким причинам я толкнула Горшкова и как так получилось, что я сломала руку Еремину? Я рассказала ему все, до того самого момента, когда заперлась в собственной квартире.

– Почему не вызвали полицию?

Я зависла. Нахмурилась, вдыхая глубоко и обдумывая, что ответить. Забыла, что так можно? Отвыкла?

– И что бы я сказала? – Пожала плечами. – Что меня хотели изнасиловать крепкие парни, но в итоге я их побила?

С темной стороны кабинета донеслось дуэтное фырканье.

– Ну-ну, не спешите с обвинениями, Анна, – приструнил Вадим Николаевич, с весельем глядя на меня. – Или кто-то вам угрожал изнасиловать? Тогда говорите, я внесу в протокол. Что-то нужно исправить в ваших показаниях?

– Нет.

– Тогда и с обвинениями не спешите. Затолкать вас в машину хотели, это вы услышали от Яковлева. – Он пожевал губу, потирая подбородок, а потом спросил: – Ходили на секцию по борьбе?

– Нет.

– Нет? – Изогнул бровь и перекинулся удивленным взглядом с мужчиной, сидящим за соседним столом. – Тогда где так научились драться?

– Друг научил, – ответ соскочил с языка.

– Какой?

Вдоль позвоночника скользнул озноб. Имею ли я право подставить кого-то прямо сейчас? А соврать, выдумав имя? И вообще…

– Это относится к делу? – спросила я. Заметив, как благодушие следователя исчезает, постаралась исправить ситуацию: – Извините, просто это было давно.

Он хмыкнул, снова пробежался взглядом по записанному на листке и во второй раз поинтересовался:

– Зачем так покалечили гражданина Еремина?

Я шумно выдохнула, почувствовала першение в горле и поискала взглядом графин с водой. Его нигде не было.

– Я испугалась и не думала в тот момент, чем это обернется, – ответила и с трудом сглотнула. Язык показался наждачной бумагой. – Я не хотела сломать ему руку.

– Вы понимаете, что вас могут обвинить?

– За что? – опешила я. – Это они угрожали затолкать меня в машину.

– А за превышение необходимой самообороны. – Вадим Николаевич сцепил руки в замок, навалился на стол и с важным видом уставился на меня.

Серьезно?

– Что я должна была делать?

Он улыбнулся снисходительно и опять на спинку стула откинулся.

– Анна, уважаемая, вы ни разу не закричали, не позвали никого на помощь. Не попытались убежать, а сразу ударили. Головой да в…

– Вадим Николаевич! – из двери, распахнувшейся без стука, донеслось зычное обращение. – Там вас вызывают.

Следователь еще какое-то время сидел неподвижно и смотрел мне за спину, потом попросил меня подождать, выполз из-за стола и вышел. Я осталась сидеть на месте с опущенной головой, поджимая ноги до напряжения и стискивая сумку. О каком превышении самообороны идет речь? Я ведь никого не убила, а вот меня могли изнасиловать. Не пойман – не вор. Как ты могла об этом забыть, Аня? Кто подтвердит чужие намерения, кроме тебя самой? На Земле нет духов, поэтому тут тебе никто не поможет.

– Не волнуйтесь, девушка, – вклинился женский голос в мои размышления.

– Рита! – глухо, но строго позвал мужчина, чуть заслоняющий мне своим профилем окно.

– А чего нет? – беззаботно отозвалась она.

– Вадим Николаевич знает, что делает. Не вмешивайся

– Да посмотри на нее! – Рита даже повернулась в нашу сторону и прикрыла папку с бумагами, которые читала. – Для чего так пугать? Сколько на этого Яковлева заявлений подавалось, а папаша все отмазывает сынка. При мне только две девочки заявления об изнасиловании на него подавали. И через сколько сами же забирали? Им давно пора все руки поломать, этому Яковлеву и шайке его. Поэтому правильно, Анна, вы их, – обратилась уже ко мне. – Вот только имейте ввиду: Вадим Николаевич зла вам не желает и прав, что до суда может дойти. У этого Яковлева руки длинные, поэтому я бы на вашем месте к адвокату обратилась. К хорошему адвокату.

– И меня будут судить за превышение самообороны? – Я скривилась, вжимаясь в спинку стула. – Это всего лишь переломы.

– Это легкие телесные повреждения, – пояснила Рита, снова раскрывая папку и забрасывая ногу на ногу. – А судить могут и по другим статьям. С этим Яковлевым вам лучше найти хорошего адвоката, или попробовать уладить все мирным путем.

– Но они угрожали мне.

Она подарила мне кривую улыбку, и я поняла, что ее советы закончились, поэтому тихо поблагодарила и снова опустила голову. Я думала, что закон должен защищать жертв, а не ограничивать их. Все же в Фадрагосе с чем-то проще. Где же Вадим Николаевич? За окном свет стал приглушенным, обрел желтый оттенок; ветер раскачивал ветки лип, гнул их, срывал листья. Гроза вот-вот начнется.

Следователь вернулся в тот момент, когда за окном раздался первый далекий гром. Я едва не подскочила на стуле, заслышав его, и мне с трудом удалось остановить себя от желания бросить все и помчаться домой. В какой-то момент мелькнула мысль, что именно так и нужно поступить, ведь попав в Фадрагос, я полностью исчезну из памяти людей, с которыми когда-либо встречалась. Как назло, Вадим Николаевич медлил, рассаживаясь на стуле, и попутно ругался на какой-то ремонт и старые трубы. Видимо, допрос должен был состояться совершенно иначе, но это меня не интересовало. Хотелось попросить мужчину ускорить процесс, но я опасалась, что вызову лишние подозрения и это, наоборот, все затянет. Наконец следователь отдал мне протокол на подпись, а когда я уже выдохнула и приподнялась, внезапно поинтересовался:

– А с Дарьей Красновой вы давно дружите?

Гром сотряс окна, тяжелые капли ударили по стеклу. Я сглотнула, наблюдая, как за секунды улицу заволокла серая пелена ливня. Сердце сжалось, желудок скрутило до тошноты. Комок горечи поднялся к горлу. Потеряв дар речи, я перевела взгляд на следователя. Какая к черту Краснова? Духи Фадрагоса!

– Я знаю, что вы знакомы. Вам известно, чем она зарабатывает на жизнь, Анна?

Плевать я хотела!

Дождь стучал по нервам, отнимал воздух и в без того душном помещении.