Чтение онлайн

Посмотрела на стены города и отступила. От Десиена за этими стенами не укрыться. Соггоры могут не поверить мне, а меня к ним могут не пустить просто так. Учитывая хитрость Десиена, нельзя полагаться на удачу. Он запросто выдаст меня за сумасшедшую южанку, и никто не позволит мне и слова вымолвить. Что мне делать, Кейел? Что бы ты посоветовал? Как обхитрить изворотливого лжеца?

Не усложнять то, что можно упростить – это первое. Разобраться с первостепенными проблемами – второе. Вступить в бой и… драться? Нет, только одно – убить.

Я посмотрела на пустые руки, прислушалась к себе – Единства не было. Без оружия не убью. Как уравнять силы? Добыть оружие я смогу только в том случае, если не замерзну раньше времени. Мокрая рубашка уже закоченела и даже не гнулась. Покрытая изморозью ткань царапала кожу, опасно липла к ней, и я не без труда стянула ее, оставаясь посреди снегов абсолютно нагой. Потерла плечи озираясь.

Вернуться в землянку и обобрать врагов? Выпишу себе приговор. Если бы не сила Вестницы и безветренная погода, я бы уже закоченела.

На высокую городскую стену легла огромная тень, сбила с мысли. Она мчалась, изредка лениво двигая крыльями. Я запрокинула голову и увидела в небе темный силуэт дракона. Спасибо, Кейел! Духи Фадрагоса, спасибо за знания, родной!

Ледяные драконы защищают Обитель севера, но грозных защитников необходимо держать сытыми…

Хриплый рык второго дракона послышался в стороне. Там виднелся холм. Именно оттуда, отталкиваясь крыльями, взлетал второй дракон. Я дождалась, когда он взмыл в небо и бросилась к кладбищу северян. Бежать было трудно. Холодный воздух раздирал горло, жег легкие, царапал лицо и резал глаза. Ноги проваливались по колено до тех пор, пока я не выскочила на колею от саней.

Даже на севере не все трупы промерзали, поэтому к едкому смраду Кханкалок добавилась отвратительная сладковатая вонь разложившейся плоти. Замерзшие пальцы липли к одежде, покрытой корочкой льда. Я с трудом расталкивала окоченевшие тела, отыскивая пригодную одежду. Мародерство – так бы назвали то, что я сейчас делаю, на Земле. Выживание – вот как воспринимают фадрагосцы то, что считают остро необходимым для живых и что уже бесполезно для мертвых.

В скором времени я перетаптывалась босыми ногами на снегу, оценивая ощущения. Плотные штаны были велики, но не смертельно – крепкий ремень спасал ситуацию. Шерстяной свитер кололся, зато горловина плотно закрывала шею до самого подбородка. Меховой плащ был тяжеловат для утраченных силы мышц, но в непростом походе я собиралась исправить отвратительную ситуацию. Традиция северян – отдавать на съедение драконам тела умерших в самых лучших нарядах, какие заслуживали их близкие, – помогли обзавестись оружием. Кинжал с ножнами приятно добавлял весу правой ноге, а во фляге, инкрустированной самоцветами, плескался, судя по запаху и вкусу, коньяк.

Накинув капюшон, я поспешила прочь от стен города. Углубившись в лес, нашла поляну и долго рассматривала звезды над головой, вспоминая, как ребята определяли по ним направление. Отыскав то, что они принимали за грифона, повернулась строго к его хвосту и продолжила путь. Шла так быстро, как только могла. Постоянно оглядывалась на город, ожидая услышать рано или поздно, как северяне затрубят в рог. Но до самого рассвета стояла тишина. Лишь в лесу ухали совы, тявкали лесные звери, которых не пугал холод.

С рождением Солнца, раскрашивающим небо в лилово-розовые оттенки, я вышла на опушку леса. Стоя на высоком холме, разглядывала Ледяную долину. Обманчиво тихую, дружелюбную, открытую безветрием взору и принимающую ласковый свет зари. Она манила и обещала легкий путь.

– Не ври, – потребовала я, и облачко пара заклубилось перед лицом. – Я знакома с тобой, беспощадная убийца. – Потерла щеки руками, спрятанными в теплые, приятные на ощупь перчатки, стараясь немного согреть лицо. – Но я рада снова видеть тебя.

Она ответила незамедлительно пробуждением легкого ветерка. Он толкнулся в лицо, собрал снежную насыпь и закрутил ее на льду. Я отступила в тень леса, обдумывая дальнейший путь и вспоминая, сколько идти до оазисов тепла. Без еды и воды я точно умру. Придется немного задержаться в здешних местах, чтобы подготовиться к трудному переходу через долину.

Тотчас на юго-востоке протяжно завыли волки. Следом разнесся предсмертный вопль их жертвы. Сердце сжалось, липкий страх сковал тело, оборвал дыхание. Но вопреки ему на лице расползлась ликующая улыбка, а через миг сердце заколотилось, кровь устремилась по венам быстрее, согревая и облегчая дыхание. Первые лучи солнца ослепили, и улыбка стала шире. Я иду, Кейел.

Прижав ладонь к стволу высокой ели, втянула густой аромат хвои и прошептала:

– Встретимся на рассвете, бессовестный Вольный.

Небольшой костер трещал, плевался искрами и согревать не думал. Босые ноги не мерзли, но тело не отпускал легкий озноб, мороз щипал лицо и не щадил глаза. Кончик носа давно перестал гореть и только неприятно шелушился. Аромат жареного мяса, витающий над заснеженной поляной, кружил голову и пьянил, но мог быть опасен, привлекая изголодавшихся хищников. Я понимала, что рискую, но сильнее рисковала умереть от слабости и отсутствия горячей пищи.

С румяной тушки упитанного зайцекрыла стекал жир, капал на пылающие, черно-алые с сизыми отметинами огня, поленья, шипел и пузырился на них. Сколько бы я ни сглатывала, слюна все равно забивала рот снова и снова. Когда желудок разболелся, а голод стал нестерпимым, я поднялась с места. Взвела болт в небольшом арбалете, проверила, легко ли вытаскивается кинжал из ножен, и, разглядывая кустарники, скрытые в ночной мгле, обошла небольшой периметр возле стоянки. Долго прислушивалась, озиралась, крепче сжимая арбалет, на расстоянии обходила толстые стволы высоких сосен, кедра и низкие разлапистые ели.

Ни души.

– И сегодня тебе везет, Асфи. Все еще не находишь это странным?

Горло побаливало, и голос немного хрипел, но мне и с этим везло – никакой температуры не наблюдалось. Только острая боль в горле. После всех дней и ночей, проведенных в снежно-ледяном аду, мне казалось, я как минимум отморожу себе ноги и руки, но, видимо, силу Вестниц в прошлой жизни я сильно недооценивала.

Убедившись в собственной безопасности, я быстро вернулась к крохотному костру, забралась под густые лапы высокой ели, справа от себя воткнула кинжал в снег и там же положила арбалет. Стянула перчатки, потерла озябшие руки друг о друга и, сложив лодочкой, дохнула на них. Не особо помогло, но почему-то подобный ритуал вошел в привычку. Не тратя больше ни секунды, сняла с рогатин удачно пойманного зверя.

– Скверна тебя побери! Духи Фадрагоса, горячо! – прохрипела, обжигая руки и пытаясь оторвать ножку.

Мясо до конца не прожарилось, но я не способна была терпеть дольше. Руки тряслись от голода, а слюной я могла бы захлебнуться. Чтобы справиться с ужином, пришлось повалять его в снегу, стараясь не испачкать, и помочь себе охотничьим ножом. Когда-то в бывшем доме я слышала, что человек чувствует самый яркий вкус еды только в первые минуты, а потом просто забивает желудок. Сейчас я бы с утверждающими не согласилась. Едва не проглотив собственный язык с куском горячего мяса, скривилась из-за рези в горле. Только от второго куска, кое-как прожеванного, во рту осталась легкая, но такая божественно нежная сладость. За сладостью последовала горечь крохотной обугленной корочки. Я глотала ужин, нетерпеливостью жгла горло и язык, а когда повредила рецепторы окончательно, просто давилась мясом. Никакого вкуса не ощущала.