Чтение онлайн

Древние символы, свечи, убитые звери, сумасшедшая эльфийка…

Эльфийское прощение, уникальная кровь, клятва балкоров…

Череда воспоминаний позволяла уловить одну единственную мысль – необходимо бежать от городского защитника.

Откуда-то сверху донеслись голоса, привлекли внимание. Сердце ухнуло. Лестница тянулась вверх чуть дальше от кресла, в котором расположился Десиен. Протяжный скрип коснулся слуха, по ступеням застучали тяжелые подошвы. Из-за угла еще никто не показался, но уже прозвучал громкий вопрос на общем языке, но с незабываемым акцентом, будто говорящий плюет и харкает словами:

– Ну что, получилось?

– Нет, – раздраженно отозвался Десиен и стал тереть закрытые глаза.

Его невеста заговорила с воображаемым любимым громче. Дес повысил тон:

– Я устал разбираться в этих символах. Замерз, проголодался и засыпаю. В скверну все! Надоело ошибаться! – Крепко зажмурившись, откинулся назад и прижался затылком к спинке кресла.

С последних ступенек спустился крупный васоверг. Чадящий факел, прикрепленный к стене, осветил обезображенное шрамами лицо, два длинных рога и еще два обрубка на самой макушке. Сальные лохмы, небрежно подхваченные на затылке, скрыли в тени глубоко посаженные глаза. Васоверг толстыми пальцами прошелся по большим петлям на тулупе, расстегивая его, и приподнял мясистый подбородок. Остановился возле Десиена и вперил в меня озабоченный взгляд.

За ним следом легким шагом вбежал растрепанный балкор. Он обнимал себя, трясся от холода, кутаясь в теплую куртку, и сутулился, отчего ростом едва достигал плеча громилы. Заметив меня, вздрогнул и отпрянул. Круглыми от удивления глазами пробежался по мне взглядом и обронил какое-то слово на северном языке.

– Издеваешься? – зашипел Десиен, кривя бледное лицо и отрывая от него руку.

Его злой взгляд быстро переметнулся от собрата ко мне и превратился в такой же изумленный, как и у остальных.

– Правильно он говорит: ты надо мной издеваешься, любимый, – тут же подхватила эльфийка. – Я сильно скучаю по тебе, даже если тебя нет рядом всего миг. Мы должны быть привязаны друг к другу хотя бы илсейской паутиной.

Несмотря на опасность ситуации, моя душа хохотала, сердце ликовало, и мне с трудом удавалось удерживать улыбку. Чувства раскачивались по огромной амплитуде от дикого ужаса перед тремя мужчинами до бесстрашия и эйфории. Я в Фадрагосе!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы выцепить взглядом кинжалы, засунутые за пояса неизвестного балкора и васоверга, и оценить уровень угрозы. Смертельная. Еще один кинжал, украшенный резными символами и запачканный кровью, лежал на свободном подлокотнике возле Десиена. Моток крепкой веревки висел за его спиной на крупном крюке. А возле лестницы громоздились ящики для овощей, лопаты и метла. Крупная сеть была наброшена поверх ящиков. Добежать до лестницы, опрокинуть эту утварь и умчаться наверх. На свободу.

Вот только добежать в таком тесном помещении, с таким врагом, как васоверг, не представляется реальным. По крайней мере, пока остальное пространство занимают еще два вооруженных балкора. Но… Спасибо Ив. Огромное спасибо! Сама о том не зная, ты прямо сейчас отплатила за все, что я сделала для тебя. Ты подарила мне шанс на спасение.

– Не пугайте ее, – с радушной улыбкой на лице отдал приказ Десиен, а потом, цедя сквозь зубы, добавил: – И, Инхар, умоляю тебя, не сверни ей шею раньше времени.

Васоверг, посмотрев на мои плечи, поморщился.

– Лем, – мягко позвал городской защитник, и балкор вздрогнул. – Не забудь про сеть.

Балкор безропотно шагнул в сторону, и Дес о чем-то прошипел на северном. Его собрат замер, а потом улыбнулся мне, бросая невинные взгляды на ящики.

– Подозрительно спокойно ведет себя эта девица, – заметил насупленный васоверг. – Из какой дыры ты ее достал? Может, и сопротивляться не будет, раз сейчас такая покладистая.

– Не знаю, откуда, но точно не из Фадрагоса. Глянь на ее рубашку. У нас таких не видел даже у приходящих изгоев. Ну, действуем?

Васоверг ухмыльнулся и кивнул, кладя руку на кинжал. В какой-то момент хотелось дать понять Десиену, что я знаю его и все прекрасно понимаю, но я отмела эту идею. Села удобнее, стараясь утаить напряжение и страх. А затем шепотом позвала маленьких союзников, настолько бесполезных, настолько слабых, что хватает и тех крох воды Истины в воздухе, чтобы призвать их даже на мертвой земле:

– Кханкалка, придите. – И набрав полную грудь воздуха, задержала дыхание.

Первые секунды ничего не происходило, и я нахмурилась. Противная дрожь паники прокатилась вдоль позвоночника, усилила холод. Но спустя миг позабытая всеми эльфийка уперлась в землю и опорожнила желудок. Мужчины, обратив внимание на нее, насупились и застыли.

Сердце замерло от ожидания их реакции.

Первым чихнул васоверг, изумляя меня. Потер крупный нос и сразу же чихнул снова. Да он же балкор! Вторым от души чихнул Десиен, пряча лицо в ладонях и налегая на колени. Третий балкор часто заморгал, прослезился, нервно хватая воздух ртом, а затем сдался и расчихался – коротко, часто и склоняясь все ниже и ниже к земле.

На какое-то время я растерялась, наблюдая за тем, как мужчины чихают и вытирают слезы со щек. Они беспомощно оглядывались, будто выискивали источник вони или просто-напросто позабыли, где выход. Их оглушительные, скромные и короткие, нервные чихи заполнили помещение, заглушили визг зайцекрыла, заметавшегося в клетке, и плач разнеженной эльфийки.

Разнеженной ли? В прошлый раз я в шутку призвала смрадных духов на открытой поляне, обдуваемой утренним ветерком, и их резкая вонь вызвала незабываемую суматоху в лагере, а затем еще долго преследовала всех нас.

На всякий случай, я зажала нос пальцами и прикрыла рот ладонью. Поднялась и быстро направилась к выходу. Когда проходила мимо Десиена, он протянул ко мне руку, ухватил за рубашку, но выпустил ее, в очередной раз чихая и сползая с кресла. Мужчины опомнились, взбудоражились, и я ускорилась. Промчалась к лестнице и все же задержалась. Без хорошего вдоха никак не удавалось опрокинуть тяжелые ящики и завалить ими проход к лестнице. Я ухватилась за метлу, с силой ткнула в живот близко подошедшего васоверга, и он согнулся. Снова оглушительно чихнул. Воспользовавшись моментом, я хлестнула метелкой его по лицу и глянула в сторону более слабого балкора. Тот, заливаясь слезами, отпрянул, зацепился ногой за какие-то тряпки и завалился на спину. Чихать, впрочем, не прекратил даже падая.

Хотелось выдохнуть. Отчаянно хотелось выдохнуть, а потом вдохнуть полной грудью, но… Не зря я столько плавала и ныряла! Сжимая челюсти и губы, просунула крепкий черенок между ящиками и стенкой и воспользовалась им, как рычагом. Раздался грохот, разбилось какое-то стекло, овощи рассыпались и покатились по полу. Я помчалась наверх, крепко сжимая кулаки. Черенок колол ладонь засохшим обломком ветки. В темноте я нащупала тяжелый люк, оббитый тряпками. Толкнула его плечами и шеей, он со скрипом поддался. Морозный воздух коснулся лица. Лунный свет стелился по лесной поляне, покрытой мерцающим снегом. За спиной послышался треск – видимо, балкор-васоверг расчищал путь. Я не стала испытывать судьбу и вырвалась на зимний холод. Наконец вдохнула студеный воздух. Отвратительная гнилостная вонь все равно въелась в рот и нос. Желудок сжался, горло сдавило спазмом, и меня едва не стошнило. Я заглянула в узкий проход, увидела залитого слезами и перекошенным от злости лицом васоверга. Улыбнулась и захлопнула люк. Взглянула на метлу, хмыкнула и просунула черенок в железные ручки, блокируя выход.

Пусть помучаются. Хотя бы временно.

Не теряя ни секунды бросилась к высоким стенам города, виднеющимся из-за густых макушек елей и сосен. Холод окутывал тело, щепал за лицо, плечи, шею, живот… В какой-то миг я остановилась и подняла одну ногу, разглядывая ступню. Она не горела от мороза, не болела, а пальцы на ней, в отличие от пальцев на руках не ныли.

Я все еще Вестница? Но почему?

Оглянулась на оставленный позади лес. Не время для размышлений. Я посреди зимней студеной ночи в одной мокрой рубашке убегаю от уродов, которые хотят за счет моей жизни освободиться от клятвы.