Чтение онлайн

Удивительно живучими оставались стереотипы. Директор завода казался Зимину идеалом директора: для него не было мелочей, он вникал в каждую деталь, казалось, не уходил с завода, казалось, без него завод остановится. Кажется, так оно и было. Представитель завода, начальник одного из отделов местного конструкторского бюро, активно «помогал» разработчикам, но, по словам Зимина, «бешеный южный темперамент и увлеченность работой сочетались у него с элементарной технической безграмотностью, хотя у него и была ученая степень кандидата технических наук, что было редкостью для серийного завода». О своих ежедневных открытиях и изобретениях он торопился оповестить всех, включая заказчика, который тут же прекращал приемку, «пока эти ученые не разберутся и не откорректируют документацию». Судьей в этом споре выступал заводской заказчик, который, по мнению Зимина, «в отличие от некоторых других, выполнял действительно необходимую функцию заводского ОТК (отдела технического контроля), другого практически не было».

Незадолго до перехода в РТИ Зимин женился. Сначала молодые жили на Арбате вместе с родителями в коммунальной квартире, а потом все родственники, пустив шапку по кругу, собрали на кооперативную квартиру в новом районе Химки-Ховрино. «Грязь непролазная, – вспоминает он. – Все это, впрочем, мало сказывалось на радостном, в целом, ощущении бытия».

В то время граждане Страны Советов, не обеспеченные пайками и спецталонами, все старались делать самостоятельно: от ремонта квартиры и до ремонта машины. Часто они делали это на своей работе, где создавались подсобные производства, цеха; там же можно было достать машину для перевозки мебели и т. п. «В РТИ тех лет налажено изготовление пробойников для долбления дырок в бетонных стенах, – говорит Зимин. – Никаких дрелей-перфораторов тогда и в помине не было, а в продаже тем более. Новоселы «хрущоб» (название это появилось значительно позже) были заняты изготовлением самодельной мебели из ДСП (древесно-стружечная плита. – А.К.). Я тоже. Опытное производство РТИ и мастерские в отделах были заметно загружены выполнением заказов “для дома, для семьи”. С 80-х годов они вообще стали приоритетными заказами. У многих счастливчиков, имеющих не только автомобили, но и гаражи, образовались хорошие мастерские, снабженные ремонтными приспособлениями, богаче малодоступных автосервисных станций. Почти все слесарные работы, включая сход-развал, делал сам».

То, что нельзя было сделать самостоятельно или приобрести по блату, доставалось с помощью «жидкой» валюты – спирта или водки. «Единственная форма оплаты работяг – “наряд-стакан” – спирт. Как внутри, так и вне фирмы, – вспоминает Зимин. – Каждый отдел бился за свою норму спирта “для протирки контактов в соответствии с инструкциями по эксплуатации”. Основная валюта того времени, она же стимул для продвижения и чисто производственных заказов на производстве или среди монтажников на объектах. В магазинах – шаром покати. Распределение дефицита в институте и на объекте».

«Секретные» физики, не только в РТИ, но и во всех «ящиках», в 80-е годы получали довольно прилично. «Во-первых, у нас институт был нулевой категории, – начинает считать «советский» достаток Айзин. – Во-вторых, мы кандидаты были. Триста рублей мы тогда получали – нормально. Кроме того, мы ездили на полигон, платили “пыльные”, и прочее, и вообще, зарабатывали очень прилично – за тысячу иногда выходило. Плюс еще нас снабжали дефицитом. На подмосковный объект привозили колеса, резину, или холодильники, или туфли». Но сколько еще было невиданных товаров для советских граждан!

Зимину однажды крупно повезло: в конце 80-годов вместе с Игорем Каплуном он отправился в командировку в Одессу. Там их познакомили с капитаном дальнего плавания, дома у которого был развернут шикарный салон-магазин зарубежной бытовой техники. «Мы разлетелись купить у этого капитана по телевизору, – вспоминает Зимин. – Каплун сразу купил, а я в последний момент засомневался: у меня дома дети, к ним школьные товарищи ходят, соседи. О появлении у меня заграничного телевизора будет судачить весь дом. Купил за эти же деньги хороший фотоаппарат, он до сих пор у меня».

Увлечение водными приключениями, родившееся еще в студенческие годы, продолжилось и в стенах РТИ. По воспоминаниям Айзина, где-то в начале 60-х годов в Серебряном Бору появились катера-такси и возникло повальное увлечение водными лыжами: «Мы туда после работы отправлялись, брали этого таксиста, цепляли фал и катались на водных лыжах, – вспоминает он. – Сначала на двух. Потом на одной. Пижонский старт из воды – стоишь на одной лыже, тебя сдергивают. Ходили по трассам. Надо обзаводиться своими». Своими – в смысле катерами. Дело оставалось за малым: найти деньги и ресурсы для их постройки и последующей эксплуатации. На деньги профсоюзной организации института в районе спасательной станции в Серебряном Бору силами членов профсоюза ударными темпами построили эллинг и заложили катера. Эллинг был деревянным, но и зимой в нем можно было работать. «Достали чертежи современных катеров, – вспоминает Земцов. – Английские какие-то модели, где раздобыли, не знаю. Сделали лекала. Большая столярная работа. И начали клеить из стеклопластика, из стекловолокна, из эпоксидки по современной технологии, только вручную. На этих шаблонах выклеивали все». Эпоксидную смолу достали с помощью института, но она без пластификатора (отвердителя) становилась хрупкой. Нужно было доставать дебутилфталат разных марок или касторовое масло. В итоге инженеры скупили касторку в городских аптеках по всей Москве.

Когда построили катера, возникла другая проблема – как спускать их на воду? И тут помог родной институт. «Конструкторское бюро разработало тельфер для перевозки и спуска на воду этих катеров, – вспоминает Айзин. – Там довольно высокий берег. Высота метров восемь уж точно была. Мы занимались этим строительством. Изготавливали на производстве эти детали, потом туда привозили, собирали». А потом начались не только катания на водных лыжах, но и путешествия по рекам, каналам и водохранилищам.

Для занятий горными лыжами в Подмосковье, не обделенном горками, требовался подъемник. Горнолыжных баз, и тем более курортов, не было. Выкручивались так же, как и при строительстве катеров: «Достали чертежи подъемников и запустили в производство, – вспоминает Айзин. – У нас производство курировали два человека: я и еще Леня Рогинский, физик-теоретик. Главное было – организовать дело. И мы сдвинулись с мертвой точки – изготовили подъемник, один из первых подъемников, который работал в Чернево… Там речка Банька. Склон вычищался, готовился, нивелировался, насыпался. Эти закрытия сезона! Когда мы перелетали уже эту вскрывшуюся Баньку. Как на водных лыжах! С шашлыками. С большими компаниями. Это было замечательное время».