Чтение онлайн

Валерий Новоженин вспомнил случай, похожий на анекдот, произошедший при настройке базовой станции. «Работу выполнял американский специалист, – рассказал он. – На одном из узлов станции он обнаружил нештатную работу контроллера. По его заключению, блок необходимо было отправить в США для ремонта или замены. Это привело бы к срыву сроков запуска системы связи на несколько недель. Руководство проекта было в шоке. После недолгих консультаций с представителем компании Plexsys блок все же был вскрыт на месте, и через 10 минут проблема была обнаружена и устранена: некачественной оказалась пайка одного из контактов». В схожих случаях Оги К. Фабела II успокаивал иностранцев, объясняя: «Когда возникали неполадки в сети, инженеры просто отрубали ее и налаживали все, говоря при этом: “Не беспокойтесь. Русские привыкли к такому. В любом случае сейчас лучше, чем раньше”» [93] .

Восхищаясь русской смекалкой, иностранцы все же не понимали, почему русские с трудом постигают азы продаж, и выступили с идеей торговой марки перед высшим руководством компании, аргументируя свое предложение тем, что покупателей привлечет дружелюбный, приятный и светлый образ, полностью противоположный тому, что достался «ВымпелКому» в наследство от военного института. Зимин не сразу поверил в эту идею. «У нас кончались деньги, все “горело”, а тут, как нам тогда казалось, – третьестепенное дело, мелочь – эмблема, – горячился он. – Предложили мужика с телефоном. Не то! Потом появилась пчелка, но пока еще с другим дизайном. И возникло английское слово “билайн” – кратчайшая линия. Решили: хорошо, что иностранцам понятно. К тому же пчелы… соты… сотовая связь… что-то в этом роде. И я, и мои коллеги сказали: ну, пусть будет это, и хватит глупостями заниматься. Это было 6 августа 1993 года» [94] . «Внешнему миру» марку продемонстрировали позже – 22 сентября: в этот день в Москве на Ильинке появилась первая растяжка «БиЛайн», а в Торгово-промышленной палате состоялся прием по случаю анонсирования начала работы сети [95] .

Сеть стала быстро набирать абонентов. «Благодаря торговой марке “БиЛайн” и первоклассной сети компания “ВымпелКом” вскоре стала лидером пока еще спящего рынка», – уверяют читателей авторы книги «Новые лидеры российского бизнеса» [96] . Но я на условиях анонимности сообщу фрагмент из воспоминаний: «Водку пили. Без водки бы сеть не построили. Водку пили и с теми, у кого ставили станции, и те, кто ставил, и с теми, кто нас консультировал». И марку торговую тоже кое-где пытались приручить с помощью национального напитка: например, «в Самаре стали выпускать водку под названием “Билайновка”. Мы за голову схватились. Причем я получил, у меня до сих пор стоит бутылка», – вспоминал Зимин [97] . Но за голову хватались, похоже, конкуренты: к Зимину за дорогущими телефонами выстраивалась очередь.

Виктория Довгань-Стабачинскене помнит до сих пор те времена, когда на сотовые телефоны записывались, хоть они и стоили по 5 тысяч долларов. И когда появлялись определенные модели, «они предоставлялись специально клиентам, которые за ними приходили». Некоторым они доставались в ходе рекламных акций: Валентин Гафт стал «двухтысячным обладателем этой “игрушки”! Я помню, как меня поразил подобный аппарат в Америке, где я впервые его увидел. Ощущение было примерно как от Ниагарского водопада. Это же надо, разговаривать с Москвой под шум падающей воды!» [98]

Кстати, помнят сотрудники компании не только курьезы с телефонами, но и тему разборок и бизнеса на крови. Во время интервью со мною никто ее не поднимал, лишь однажды один из соратников Зимина обмолвился, вспомнив, как Дмитрий Зимин и Георгий Васильев пришли на работу в темных солнцезащитных очках. Можно представить, как сотрудники встретили своих руководителей и какие пошли разговоры, тем более что Дмитрий Борисович долгое время, как простой смертный, пользовался метро, добираясь в офис на станцию «Маяковская». Но можно представить, что случилось бы с компанией, если бы два руководителя попали не на работу, а на больничную койку. Тем более что вклад Васильева в развитие компании был весом. «Одна из наиболее ярких личностей, с которыми только сводила меня судьба, – вспоминал позже Зимин. – Васильев работал в компании практически с момента ее основания и много для нее сделал. По сути, он был одним из первых, кто стал успешно внедрять в компании такие структуры, как коммерческая дирекция и абонентская служба. Я отношусь к нему с уважением, симпатией и любовью, считаю его талантливым менеджером, в котором сочетаются хорошие организаторские качества и личное обаяние. Есть в нем некая харизма» [99] .

Техническое чутье Зимина, помноженное на «крохоборство» Васильева (на самом деле маркетинговое чутье), вместе дали поразительный результат: компания развивалась не по дням, а по часам, шла вперед, как в сказке, «семимильными» шагами. За несколько лет на месте одной пчелки появился целый рой трудолюбивых пчел. Вот только один факт – за декабрь 1995 года «трубок» было продано столько, сколько за весь 1994-й. «В 1995 году мы сумели создать техническую систему, которая на равных конкурировала с GSM, и так реорганизовать маркетинг, что в Москве из каждых трех продаваемых сотовых телефонов два были наши. Мы росли так быстро, что… не знаю, конкуренты, наверное, очень сильно завидовали», – вспоминал Васильев [100] . Было чему завидовать: в 1994 году годовой доход компании составил 30 миллионов долларов, а прибыль – 9,5 миллиона долларов; следующий, 1995-й год, оказался еще более доходным: чистая прибыль составила 27,6 миллиона долларов, а доход 101 миллион долларов [101] .

Рост завораживал не только конкурентов: они вдруг поняли, что можно прирасти миллионами долларов. Так что «успех “ВымпелКома” не остался незамеченным, и однажды Зимин и Фабела узнали о том, что у них появился новый акционер – “Система”, скупавшая активы телекоммуникационных компаний в Москве и за ее пределами и контролировавшая МТС, основного конкурента “ВымпелКома”. Ее основатель, Владимир Евтушенков, был одним из самых влиятельных бизнесменов в стране и заработал репутацию “бизнес-лица” московского мэра Юрия Лужкова. Используя свое влияние и действуя в соответствии с лучшими традициями раннего российского капитализма, “Система” убедила руководителей “Вымпела” и РТИ продать свою часть акций “ВымпелКома”. Теперь “ВымпелКом” оказалась в одной упряжке с МТС, что Зимину и Фабеле было крайне неприятно» [102] .

Чтобы не остаться у разбитого корыта (иначе – прощай, доллар), Оги II решил вывести компанию на биржу. Валерий Гольдин мне пояснил, что «как акционер Фабела хотел заработать, но и хотел, чтобы “ВымпелКом” получил западную оценку стоимости и имел доступ к западным капиталам для развития своего бизнеса». Он вспомнил первую встречу 1995 года («в ноябре – мерзкий день, сыро, температура около нуля»), когда Оги II озвучил эту идею. А потом с января 1996 года Гольдин в этом участвовал, все закрутилось с бешеной скоростью. «Работа по слиянию двух компаний была очень тяжелой, непростой, с выходом некоторых акционеров из “ВымпелКома”, с обменом акциями и т. п., где были задействованы юристы, финансисты и аудиторы, – рассказывал он. – Параллельно работа с биржей. Где-то с мая начались приготовления по написанию проспекта эмиссии. Эта работа вовсю шла в конце июня – начале июля».