Чтение онлайн

Отказаться от машины в стране, где она была «не роскошь, а средство передвижения», – форменная глупость, а от устроенного быта с хрустальной горкой и холодильником, набитым под завязку под Новый год при полном отсутствии продуктов на полках магазинов, и вовсе отказываться глупо. Тем более отказаться от гарантированного высшего образования – школьная медаль служила пропуском практически в любой другой вуз страны. Но не в МГУ имени М.В. Ломоносова.

Как бы то ни было, с 1989 года персональный «экономический» факультет героини располагался совсем рядышком с МГУ – «под Лениным, на рынке в Лужниках, в самом центре зарождающегося стихийного предпринимательства», – пишет Надежда [189] . Поправлю ее: «лужа» – как привычно называли ее челноки и покупатели, – только-только набирала силы. В то время на всю страну была известна, как писал въедливый журналист Михаил Бергер (он в то время работал в «Известиях») вместе с А. Пашковым в книге с забавным названием «Реабилитация здравого смысла», свердловская «толкучка» на станции Шувакиш. «К платформе одна за другой подлетали электрички, набитые людьми с узлами, сумками, портфелями, – повествовали они. – Немалая часть пассажиров прибыла в этот день сюда из Москвы, Ленинграда, Еревана, Перми, Омска и других городов… Не слышно обычного базарного шума. На Шувакише цены называют шепотом и спрашивают: “сколько”?…Матерый спекулянт на “туче” активно себя не проявляет, он там налаживает связи, строит отношения – это его своеобразный “деловой клуб”» [190] .

В столице «деловые клубы» издавна – куда раньше Лужников – прописывались в общежитиях институтов, где встречались люди разных национальностей, верований, цветов кожи и, конечно, жизненных пристрастий. Там – в общежитии Института нефти и газа, приехав навестить свою подругу, – Надежда встретила своего первого мужа, студента этого института. «Юра сразил меня наповал, – откровенно пишет она. – Открытый, оптимистичный, всегда неожиданный и безмерно щедрый, готовый отдать друзьям последнюю рубашку…» Среди его знакомых и друзей «были сирийцы, арабы, поляки, еще какие-то иностранные студенты, которые ему безоговорочно доверяли». Почему доверяли – Надежда не поясняет, но ясно, что занимался он с ними тем, что называлось неприличным словом «спекуляция» и подпадало под статью УК. Ведь они «сдавали очень ценимый тогда “импорт” в комиссионки или просто продавали на улице, находя самые разные пути реализации» [191] . Кстати, многие из тех, кто ступил на путь предпринимательства, так же начинали свой путь в большой бизнес: основатель «Евросети» Евгений Чичваркин тоже одно время перепродавал вещи через комиссионные магазины. «Схема была тривиальна: он покупал вещи в магазине, где они стоили подешевле, и сдавал их в другой магазин – подороже, – читаем мы в книге Максима Котина. – Например, приобретенный в одной комиссионке за 50 рублей спортивный костюм с изображением Микки-Мауса можно было в другой продать за 400 рублей [192] .

Надежде повезло – эпоха «тебя посодють, а ты не воруй!» из легендарного кино «Берегись автомобиля», где сурово звучал приговор «Твой дом – тюрьма!», – стремительно сменялась другой, мало понятной большинству представителей советского народа – «Деньги, товарищи, еще никто не отменял!». Так что она училась в техникуме и одновременно «неслабо спекулировала: мой гражданский муж тоже занимался всей этой спекуляцией». «Годы в Москве я себя тренировала в разных видах продаж, – рассказывала она. – Получая повышенную стипендию – 25 рублей, – я ее проедала на мороженое. Очень хорошие получались деньги. Первые поездки в Польшу за какими-то товарами были совершены в возрасте 19 лет».

1 августа 1990 года, после окончания техникума, Надежда родила двойню, но дети в тот же день умерли.

«…Я поехала к родителям на две недели… и после этой поездки в следующие 20 лет в этом замечательном городе не появлялась», – спокойно говорит Надежда. «Эта история привела к очередному выпихиванию меня на другую орбиту».

Оказавшись на новой орбите жизни, героиня вновь решила испытать судьбу – сначала поступила в Губкинский институт нефти и газа, но, проучившись с полгода, «бросила этот институт. Потому что в спекулятивном бизнесе декабрь – это время косилова денег». Понять, что это за бизнес, сложно, можно лишь предположить, что в то далекое время большой риск и большие деньги ходили парой. И Надежде пришлось с этой парой не просто познакомиться, а подружиться, чтобы научиться зарабатывать не просто шальные деньги, а очень большие деньги.

Но все познается в сравнении, ведь речь идет о том, как простая девчонка становилась коммерсантом: на этом пути промахи чередовались с малыми победами. Однажды, отправившись в Сингапур за видеокассетами, «про которые нам говорили, что их все покупают», купили «видеокассеты не того качества, не того размера, не той длины. А до этого мы купили зубную пасту, которая не держалась в тюбиках». И это был не самый большой промах – в том бизнесе без правил, предприниматели, выискивая очередную удачную покупку, «понимали, что на нее есть очень большой спрос, но не знали, как отстоять потом себя в том, чтобы потребовать с тех, кто нам поставил, компенсацию. Мы приняли все эти риски на себя, и на нас на эти деньги “стучали” по 10 % в месяц кредитного процента». В итоге они долго «умудрялись наступать на грабли: мы покупали [товар] не того качества, которое потом можно продать». «Здесь кроме чутья, нужно умение спросить потом за свое, – поясняет Надежда. – Например, у тебя должен быть классный контракт, чтобы потом приехать к поставщику и спросить о том, что он тебе поставил. А мы ни в одном случае этого не сделали».

Схема бизнеса челноков – а Надежда влилась в их стройные ряды, – оказалась простой, почти как у Маркса: «нал – товар – нал» – «берете наличные деньги, платите и привозите». Схема проста, но подавляющее большинство граждан потускневшей великой державы в то время использовали ее лишь для удовлетворения простых надобностей, начиная с бытовых и кончая грезами о покупке вазовской «девятки» с загадочным цветом металлик. Но как побороть страх перед очередным светлым будущим и суровым наступившим настоящим, где деньги стали важнее, чем место под колпаком идеологии; как заставить себя изо дня в день без выходных трудиться не покладая рук? А ведь любые женские руки требуют ежедневного ухода, не правда ли?

«Зачем делать маникюр, если потом в Шереметьево грузчики опять будут отказываться загружать коробки в одну машину и это придется делать самой, – писала о том времени Надежда. – Им было выгодно “развести” меня на вторую машину, загрузка которой оплачивалась отдельно. Поэтому я сама залезала в кузов и начинала утрамбовывать груз – огромные тяжеленные короба размером в упаковку самого большого в те времена телевизора» [194] . Схожую картину увидели тележурналисты, когда снимали для миллионов зрителей Марту Стюарт – королеву домохозяек США. «Руки Марты от запястий и ниже были покрыты ссадинами, царапинами и синяками. Ногти сломаны, на суставах пальцев мозоли, – писал Кристофер Байрон. – Это не руки телезвезды, это были руки чернорабочего… Эти руки были лучшими из всех возможных свидетельств крепости натуры и мужества, горевших внутри их гостьи. За внешним лоском элегантности, позади подстриженных лужаек и организованных вечеринок по выходным, была женщина, встававшая на заре, кормившая 120 кур и коз, пропалывавшая цветочные клумбы, раскидывавшая 500 фунтов дубовой коры и мха и не заходившая в дом до того, пока все в пределах видимости не начинало выглядеть идеально» [195] .

Только ли фанатизм и упорство, помноженное на изнурительный труд, вели обеих предпринимательниц к успеху? Да – особенно если учесть, что потом, в один прекрасный момент, в их непростой жизни все вокруг менялось. Надежда пояснила это так: «Одна сделка за другой, неприятности за неприятностями привели нас к тому, что однажды нам повезло: мы привезли перчатки, которые нам позволили отбиться за предыдущие проблемы».

На самом деле предыдущие «проблемы» – непременная часть успеха. К. Андерс Эрикссон, изучая врожденные и приобретенные аспекты таланта, пришел к следующему заключению: то, что мы называем врожденным талантом, слишком часто переоценивается. «Многие считают, что рождены с какими-то естественными ограничениями, – считает он, – однако существует крайне мало свидетельств, что человек способен достичь исключительных результатов без прилагаемых усилий к совершенствованию того, что у него получается».

Мастерство приходит лишь с тем, что Эрикссон называет сознательной практикой (deliberate practice). А у нее всего-то три компонента: установление конкретной цели, получение обратной связи и одновременная концентрация как на технике исполнения, так и на результате. Так что люди, достигающие совершенства в той или иной области, совершенно не обязательно проявляют черты гениальности в раннем возрасте [196] .

Так что Надежда просто-напросто копила энергию успеха, и ей бы обязательно повезло. Тем более что кожаные перчатки, привезенные Надеждой из Южной Кореи, были не простые, а «брендовые»: на них было написано: «Сделано в Италии». «Вот что получилось: заинвестировав 15 тысяч долларов, по приезде мы сразу получили 80 тысяч долларов, и еще товарные запасы у нас оставались», – пояснила Надежда свой первый чудесный успех.