Чтение онлайн

У нашей героини было все не хуже, чем в сериалах, а значительно жизненнее и круче: «На шестом месяце беременности отправилась в Китай за пуховиками. Можно было провозить в вещах только по 20 кг, остальное – сколько на себя наденешь, а я и без этого, слава богу, была уже достаточно кругленькая. Во всем этом нужно было только в самолет влезть, в салоне все раздевались, а в Москве неприятностей с разгрузкой уже не было». На восьмом месяце она улетела с друзьями в Сирию – они «привезли с собой в эту жаркую страну кусочек русской зимы: в день нашего прилета впервые за двадцать лет в Сирии выпал снег. Одна состоятельная женщина, приятельница моих друзей, просто потеряла покой, увидев на мне шикарную шубу из чернобурки, – пишет Надежда. – Она предложила за нее такую цену, что устоять было невозможно, и домой, в снежную Москву, я возвращалась уже без шубы…» Рождение дочери не остановило Надежду в ее стремлении к успеху: «Не засиживалась дома и после того, как Каролина появилась на свет: я ее кормила грудью до девяти месяцев, и она сопровождала меня, куда бы я ни направлялась – в банк, на сделку или на рынок. Помню, торгую я, рядом коляска со спящей Каролиной, а деньги я ей в матрасик складываю…» [197]

Другие «коляски», но уже с грузом, приносящие так нужный постоянный приток наличности, ожидали Надежду в аэропортах, куда прибывали товары. «На таможню мы шли как на Голгофу, – рассказывала она журналу “Огонек”. – Тогда можно было привозить товаров на 10 тысяч долларов, а все сверх этой суммы облагалось высокой пошлиной. И каждый пытался это обойти. Например, кто-то вычитал, что шарики для пинг-понга не облагаются госпошлиной, и привозил огромные партии товара, декларируя его как те самые шарики. Ну не анекдот ли: пять тонн шариков для пинг-понга?! А я узнала, что детские товары не облагаются пошлиной, и декларировала свой товар как “детские носки”… Правда, грузовик могли проверить на выезде. Если взятки не помогали, то я обычно начинала плакать: “Дяденьки, отпустите, пожалуйста!” Ужасно. Чувствуешь себя преступником, виноватым, жалким».

Ушла Надежда Болотова не только из челночного бизнеса – ушла из прошлой жизни, где остался первый муж, оставила себе дочку Каролину и начала новую жизнь. Но философию жизни и бизнеса не стала менять: «С тех пор я четко запомнила, что, во многом себе отказав, можно достичь того, чего очень хочется. И мы закрепили пройденный материал на практике: затянув ремешок, в 1993 году вместе с моими родителями построили дом, а затем все-таки купили квартиру» [199] .

Она опять взялась за старое – получала удовольствие от самого дела: «И даже тогда, когда мой “замороженный” бизнес уже тянул на миллион и я могла спокойно побаловать себя дорогой одеждой и всякими милыми женскому сердцу штучками, я почти ничего не тратила на себя – казалось, ни к чему козырять именитыми брендами или самой престижной машиной. Главным… оставалось желание достичь в бизнесе масштабных результатов. Конечно, я получала определенное удовольствие от того, что могла держать в руках несколько коробок с плотно упакованными купюрами или носить в скромном мешочке полмиллиона долларов – изнутри поднималась какая-то фантастическая энергия, рождался потрясающий драйв: я смогла сама получить эти деньги»! [200] Скромный мешочек в укромном месте – это ли не интрига к телесериалу о «рыбине», попавшей в «лужу» и вышедшей сухой из воды, чтобы опять вернуться в свою стихию. Мне же она так описала свое состояние драйва: «Осмелела я в свои 25 лет, когда развернулась от своего супруга».

«Замороженный» бизнес начинался с чуда на небесах – точнее, чуда в самолете, когда она возвращалась из очередной поездки в Сеул и братья Валдесы, акционеры литовской компании Viciunai, почему-то вцепились в нее мертвой хваткой: «Они присели рядом и восемь часов подряд обкуривали меня, объясняя, что я должна немедленно заняться поставкой в Москву крабовых палочек». Надежда не уточняет, каким образом она вскоре «приобрела за 50 тысяч долларов партию продуктов, арендовала в Москве холодильник, наняла девушку на телефон обзванивать магазины с предложением крабовых и рыбных палочек…» И как-то уж очень буднично пишет: «Когда в 1996 году я увидела на территории овощехранилища в Алтуфьево холодильные камеры компании “Морская свежесть”, тут же поняла, что собственный холодильник – именно то, что мне нужно. Так в моей жизни началась новая эра – замороженных морепродуктов». И она требовала новых ощущений и причуд: в том же году Надежда впервые решила отдохнуть, и не где-нибудь, а в той Бразилии, где в лесах, как хохотала тетушка Чарли, «много диких обезьян». Отдых порадовал не только приключениями. Среди мужчин в группе оказался Владимир Степанкин – ученый, физик, «в научном багаже которого имелся ряд изобретений и патентов». И опять свершилось маленькое чудо – представляя вскоре свои изобретения в Америке, он оформил ей «визу как своей помощнице» и открыл перед Снежной королевой «двери в другой мир – мир цивилизованного бизнеса» [201] .

Попав в этот новый мир бизнеса, Надежда осталась самой собой: вновь «создавала свой бизнес на принципах максимальной экономии, причем экономила в первую очередь на себе. Моя компания достигла грандиозных объемов продаж, а у меня еще не было ни собственного офиса, ни автомобиля, ни даже сотового телефона – я считала, что это непозволительная роскошь, – поясняла она. – Мои крупные поставщики из Литвы в итоге не выдержали, сказали: “Надя, имей совесть, купи себе мобильный. Мы тебя по всей Москве найти не можем!” А я все бегала к друзьям отправить факс, они наливали мне чай-кофе, и я никогда никому не показывала, что у меня есть какие-то деньги, хотя при этом могла носить миллион долларов в мешочке». Политики в России носили в это время доллары в коробках из-под ксерокса, а обывателям, получавшим зарплату в конвертах, говорили, что во всех тяготах перехода к рынку виноваты олигархи, будь они неладны. Надежде мешочек долларов пригодился, когда в 1996 году она одна-одинешенька «на неделю поехала в Ниццу и сняла номер в шикарном отеле “Негреско” за какую-то вызывающую сумму».

Вслед за креветками, благодаря дефолту 1998 года, Надежда, «узнав, что на одном из подмосковных предприятий работникам выдают зарплату сухими шампиньонами, стала закупать там сырье. В дальнейшем оказалось, что шампиньонов в России настолько мало, что и брать их не у кого. В итоге она решилась на собственное производство грибов. Чуть позже появилось третье направление бизнеса – замороженные овощи и рисосодержащие смеси» [203] .

Производство шампиньонов, обошедшееся Надежде в очередные 7 миллионов долларов, разместилось в поселке Долгое Ледово в ближнем Подмосковье. А вскоре и весь бизнес был назван в честь этого поселка. «В 2000 году мы закончили строительство фермы и начали выращивать опытные партии грибов, – рассказала она журналу “Компания”. – Бизнес оказался непростым. Грибам нужны определенная температура и влажность, а само производство должно работать 24 часа в сутки» [204] . Так же 24 часа в сутки вновь работала Надежда. И не только она, а все нормальные честные предприниматели, которые, как белки, вертели свое колесо Фортуны. «Если вы создаете бизнес, чтобы стать свободным человеком, – у вас это не получится, – ставил им всем диагноз Константин Бакшт. – В бизнесе нет более несвободного человека, чем его собственник» [205] .