Чтение онлайн

«Всю нерастраченную женскую нежность она расходовала на общественную работу», – так объяснял голос за кадром судьбу героини фильма «Зигзаг удачи», сюжет которой построен вокруг банальной истории с выигрышным билетом, а сама героиня – дама среднего возраста – попыталась обрести простое женское счастье. Фильм вышел на экраны в 1968 году, за пару лет до рождения Надежды Болотовой, ныне Копытиной – стильной бизнес-леди и миллионерши в первом поколении.

Простое семейное счастье пытались обрести ее родители, оказавшиеся в Тюмени. Именно там в начале 60-х открыли крупные месторождения нефти и газа, и вскоре город, удаленный на 1725 км от Москвы, получил неофициальное звание «нефтегазовой» столицы великой державы. Здесь и появилась на свет божий малышка, ставшая впоследствии Снежной королевой России, – так журналисты прозвали миллионершу из Нижневартовска.

«Когда я появилась, родители… принесли меня – буквально библейская история – чуть ли не в конюшню, – отпивая глоток чая из морошки, рассказывает Надежда. – Это была пристройка у флигеля, где хозяйка до того держала скот. Эта комната была отремонтирована, там родители стали жить со мною». Но и это еще не все чудеса: королева бизнеса «родилась в Тюмени на улице Холодильная. И папа меня с детства называл “рыбиной”».

Из Тюмени родители вскоре перебрались в Нижневартовск – типичный промышленный город, где уклад не менялся годами – как, впрочем, и ритм жизни: все было одно и то же, включая типовую скуку и датские праздники (те, что приурочивали к очередным партийным датам). Это только в «Иронии судьбы, или С легким паром» в типовой квартире с одинаковыми замками и гарнитурами встретились два больших чувства. В Нижневартовске было все прозаичнее. «Воспитывалась в маленьком городке на 150 тысяч жителей, – вспоминает Надежда. – Жили все очень одинаково: одевались одинаково, ходили по одним и тем же улицам, – очень маленькое пространство было. Часто я вообще жила в очень маленьком пространстве». На мой вопрос, что такое маленькое пространство, поясняет неспешно: «44 квадратных метра на пятерых людей. Соответственно, моя комната, где я спала и делала уроки, делилась на меня с бабушкой».

Чудо-девочку «рыбину» с первых же лет в стране, где граждан кормили обещаниями светлой коммунистической жизни вместо настоящей докторской колбасы, не говоря уже о заморских апельсинах, родители, вместо сюсюканий и балования, стали воспитывать в строгости. «С пяти лет я ходила в детский сад. Мой брат появился, – мне было три года. Сразу же во мне стали воспитывать ответственность, – строго произносит Надежда. – Вот у нас есть нянька – вот у нас есть лялька в лице брата. Достаточно рано стала ходить в магазин за хлебом и молоком. Была моя ответственность за то, чтобы присмотреть за братом, позаботиться о нем».

Но и это еще не все! В беседе с Олегом Тиньковым Надежда поведала, как выковывала характер: «Я все время доказывала, что я не хуже мальчика… ждали в семье мальчика, и родилась девочка, и назвали эту девочку Надежда. И вот эта Надежда всю жизнь доказывала своим родителям, что она никак не хуже мальчика и имеет право на жизнь» [176] .

В СССР после детского сада надо было отправлять детей в школу в обязательном порядке: никаких частных школ и заморских пансионов в помине не было, спецшколы не в счет. В ней учебники и оценки по поведению в дневниках были типовыми, и всех детей поголовно убеждали, что «пионер – всем ребятам пример», а потом зазывали в комсомол, куда требовалось вступить, совершив походы за макулатурой (собиралась у сердобольных граждан) и металлоломом (собирался где попало, утащишь – твое), чтобы успеть на поезд, уносящий настоящих героев к светлому будущему. Ведь из песни: «Наш паровоз, вперед лети! В коммуне остановка» – слова не выкинешь. Вот и строили коммуны-общежития для молодых по всей необъятной стране (в Москве Надежда начинала с общежития), трубя из обязательной радиоточки: «Молодым везде у нас дорога! Старикам везде у нас почет!»

Но если старики Страны Советов точно знали, что почет трудовой померкнет на стенах пожелтевшими похвальными грамотами и иными знаками отличия, то молодежь со свойственным максимализмом устремлялась без оглядки в неизвестность. «Я просто никогда не задумывалась о том, что раз родилась в Тюмени, а жила в Нижневартовске, то мне чего-то нельзя, что-то для меня закрыто, – сказала Надежда в интервью одному журналу. – Если делать все без оглядки, то достигнешь того, о чем мечтаешь. Но надо уметь ценить время и правильно концентрироваться. Меня этому научил мой папа, геологоразведчик по профессии. Я ему благодарна и за это» [177] . Но папа частенько пропадал в экспедициях, а рядом с девочкой «всегда была любящая мама, со всей своей заботой и с желанием организовать праздники». Если мама баловала, с папой все было иначе: «Был очень жесткий папа, очень требовательный». Что значит требовательный папа? У каждого ребенка свой ответ. Папа Надежды учил дочку ценить время и требовал самостоятельности во всем.

Учителя, в отличие от родителей, на успех смотрели иначе: как-то «классная руководительница возмутилась: у вашей дочери слишком начальственный тон. На что мама отпарировала: кому-то же надо быть начальником». Но пионервожатая (в те времена это были, как правило, старшеклассники) поступала иначе: «всегда подталкивала, говоря: “Болотовой надо расти”. Почему-то она меня подталкивала, даже когда класс меня не отпускал на уровень школы (стать руководителем. – А.К.), она говорила: хватит вам ее держать».

Удерживать от обретения лидерства – так ныне называется попытка Надежды стать во главе коллектива – вскоре стало бесполезно, и Надежду «понесло», как Остапа Бендера – в хорошем смысле этого слова. «В школе у меня всегда была очень яркая общественная жизнь: проведение линеек, мне очень нравилось ходить под знаменем, – вспоминает она. – Я помню, как проводила вечера, где выступала, читала стихи. Мне очень нравилось на вечерах – утром я играла Снегурочку, а вечером – представляла Бабу-ягу. Причем полностью сшила свой гардероб». Кстати, шила она не только костюмы для представлений: «Мама научила шить и вязать. Я полностью шила и вязала свой гардероб. Родителей просила, чтобы не покупали мне одежку, а давали деньги на нитки, иголки и ткани. В школе занималась беговыми лыжами, потом я бегала, – вспоминает Надежда. – У меня была очень сильная мотивация: не за наградами бегала, а за стройностью…» Тогда же она полюбила большой теннис.

А еще в каждой школе была так называемая практика, когда школьников направляли в учебно-производственные комбинаты для овладения обязательно рабочими специальностями. Практику Надежда проходила «в расфасовочной по специализации – младший продавец. Короче говоря, мы стояли в весовой и фасовали продукцию. Очень интересно, что одна из компетенций компании – упаковывать товары под брендами и расфасовывать их. С одной стороны, моя бабушка когда-то торговала семечками на базаре. И когда через поколение внучка стала торговать расфасованными креветками, это просто анекдот! Ничего не изменилось. Изменились масштабы, изменились какие-то названия».