Чтение онлайн

— Это — проблема для теоретиков, вроде Юрия.

До этого момента Конев не проявлял никакого интереса к разговору, но тут он громко фыркнул.

Моррисон подытожил:

— Я не уверен в том, что стоит развивать подобные путешествия и так беззаботно игнорировать проблему управления ими. Твой отец сказал бы в подобном случае: «Мудрый человек не возводит крышу прежде стен».

— Он мог бы так сказать, — ответил Аркадий, но в действительности он как-то сказал: «Если найдешь золотой ключ, к которому нет замка, не выбрасывай его. Золото ценно само по себе».

Баранова поднялась со своего места позади Моррисона:

— Хватит болтать и глазеть. Где мы сейчас, Юрий? Мы продолжаем движение?

— На мой взгляд — да, — ответил Конев. — Но я хотел бы, чтобы американец поддержал мое суждение или опроверг его.

— Я не могу сделать ни того, ни другого, пока ремни безопасности держат меня в кресле, — вздохнул Моррисон.

— Ну так расстегни их, — посоветовал Конев, — поплавав немного в невесомости, ты привыкнешь к этому состоянию.

С минуту Моррисон ощупывал ремень, забыв, где находится застежка. Калныня протянула руку и освободила его.

— Спасибо, Софья.

— Ты тоже научишься, — безразлично уронила она.

— Поднимись выше, чтобы видеть через мое плечо, — сказал Конев.

Чтобы проделать это, Моррисон сильно оттолкнулся от спинки стоящего впереди сиденья и благодаря ничтожности инерции сейчас же взмыл вверх, ударившись головой о потолок корабля.

Случись это в нормальных условиях, он наверняка заработал бы сотрясение мозга. Но то же уменьшение массы и инерции, что подбросило его к потолку, сразу же опустило его вниз. Причем Моррисон не испытал ни боли, ни давления.

Оказалось, что остановиться — так же легко, как и привести тело в движение. Конев прищелкнул языком:

— Осторожно. Просто подними руку вверх, медленно поверни ее и оттолкнись ею, как пловец. Медленно. Понял?

Моррисон так и сделал. Он медленно начал двигаться. Но, ухватившись за плечо Конева, остановился.

— Посмотри-ка сюда, на цереброграф. Можешь сказать, где мы сейчас находимся?

Моррисон разглядывал невообразимо сложную, трехмерную конструкцию, состоявшую из извилистых ответвлений, разбегавшихся в стороны, словно ходы запутанного лабиринта. В одной из крупных ветвей он заметил маленькую красную точку, медленно двигающуюся вперед.

Моррисон попросил:

— Не мог бы ты объяснить подробнее, чтобы я определил этот участок мозга?

Конев, еще раз прищелкнув языком, что могло означать нетерпение, поднял на него глаза:

— А это тебе поможет?

— Мы сейчас у коры мозга?

Он узнавал некоторые извилины и борозды.

— Куда мы направляемся?

Картина завораживала. Конев сказал:

— Вот здесь мы войдем в толщу нейронов, в серое вещество. А вот сюда я хотел бы попасть, двигаясь следующим маршрутом...

Он быстро произносил названия участков мозга по-русски, в то время как Моррисон судорожно переводил их в уме на английский.

— Здесь, если я верно понял твои записи, находится основополагающий пункт нейронной сети.

— Два мнения не могут совпасть абсолютно, — заметил Моррисон. — Я не могу с уверенностью указать именно эту точку, ведь каждый мозг — единственный в своем роде. Но, я бы сказал, Что участок, к которому вы направляетесь, выглядит обнадеживающе.

— Хорошо, пусть будет так. Если мы достигнем пункта назначения, ты сможешь более точно сказать, находимся ли мы в точке пересечения нескольких ветвей нейронной сети, а если нет, то в каком направлении и как далеко мы должны двигаться, чтобы ее достичь?

— Попытаюсь, — ответил Моррисон с сомнением в голосе. — Но, пожалуйста, запомните, я не давал никаких гарантий относительно своих способностей в этой области. Я ничего вам не обещал. Я не по собственному желанию...

— Мы знаем, Альберт, — перебила Баранова. — Мы только просим, чтобы ты сделал то, что можешь.

— В любом случае, — сказал Конев, — участок, к которому мы направляемся, приблизительно адекватен желаемому, и мы будем там несмотря на то, что течение крови становится медленнее. Кроме того, мы уже уменьшились почти до размера капилляров. Сядь на место и пристегни ремни, Альберт. Я скажу, когда ты будешь нужен.

Моррисону удалось справиться с ремнем без посторонней помощи. И он почувствовал, что даже маленькие победы приятны. «Почти до капиллярного уровня», — думал он, вглядываясь в пространство снаружи.

Стенка сосуда находилась все еще на порядочном расстоянии, но внешний вид ее изменился. Раньше отчетливо пульсирующая стенка выглядела абсолютно однородной. Теперь же Моррисон не замечал пульсации, а стенки казались облицованными кафелем. Это покрытие, как понял Моррисон, состояло из отдельных клеток и значительно утончало стенки сосудов.

Он все еще не мог рассмотреть поверхность стенок должным образом, так как красные кровяные тельца постоянно мешали. Сейчас они выглядели, словно мягкие мешки размером почти с корабль.

Неожиданно один из эритроцитов, слишком приблизившись к кораблю, ударился о его корпус, не понеся видимого ущерба.

Некоторое время в месте столкновения было различимо какое-то пятно.

«Возможно, столкновение было слишком сильным и вызвало миниатюризацию молекул по линии соприкосновения эритроцита с корпусом корабля», — подумал Моррисон.

Пятно легко сдвинулось с места и растворилось в окружающем пространстве.

Совсем по-другому вели себя тромбоциты, так как по своей природе были гораздо более хрупкими, чем красные кровяные тельца.

Один из них столкнулся с кораблем лоб в лоб, возможно, тромбоцит просто замедлил движение из-за столкновения с красным кровяным тельцем, а корабль догнал его. Нос корабля глубоко ушел в оболочку тромбоцита, и она лопнула. Содержимое медленно вытекло наружу, смешиваясь с плазмой, и образовало две или три длинные цепочки, которые тут же переплелись. Они прилепились к корпусу корабля и некоторое время двигались с ним.

Моррисон ожидал увидеть свертывание крови, вызванное гибелью тромбоцита. Но ничего подобного не произошло.

Минутой позже он увидел впереди белесый туман, который, казалось, заполнял все пространство сосуда от стенки до стенки, пульсируя и колыхаясь. В его толще были заметны темные гранулы, которые постоянно перемещались из стороны в сторону. Моррисону они показались кошмарными чудовищами, и, не сдержавшись, он в ужасе закричал.