Чтение онлайн

Корабль предназначался только для этого. И ни для чего более. Никто из нас и не думал, что совершенно неожиданно придется столкнуться с ситуацией, которая заставит нас проникнуть в человеческое тело, добраться до определенной точки мозга и после проведенных исследований покинуть тело. Не убив человека. Нам пришлось сделать все это.

И все, чем мы располагали, был этот корабль, не предусмотренный для использования в подобной нештатной ситуации.

Злость, смешанная с презрением, исчезла с лица Моррисона и сменилась заинтересованностью:

— И что же вы сделали?

— Мы работали так быстро, как только могли. Мы усовершенствовали микроплазменные двигатели и еще пару приборов, постоянно подгоняемые страхом, что в любой момент Шапиров может умереть. И одновременно мы точно так же, а может быть, и больше, боялись, что в спешке совершим какую-либо фатальную ошибку. Думаю, подобной ошибки мы все же не совершили. Но двигатели, на которых мы остановились, были предназначены только для ускорения в случае крайней необходимости — изначально они были сконструированы для использования в кондиционерах, при освещении и для других неэнергоемких процессов. Естественно, у нас не хватило времени довести его до ума. В результате — отсутствие заднего хода.

— И никто не предупредил вас о возможной ситуации, в которой задний ход будет необходим?

— Это означало бы новые затраты, а финансирование никто не взял бы на себя. В конце концов, существовали реальные нужды сельского хозяйства, торговли, промышленности, борьбы с преступностью и полсотни других министерств. Все волчьей хваткой вцепились в государственный бюджет. Конечно, средств вечно не хватало.

Дежнев, вздохнув, сказал:

— И вот мы здесь. Как любил говорить мой отец: «Только простаки обращаются к предсказателям будущего — кто еще будет так торопиться узнать плохие новости?»

— Твой отец не открыл мне ничего, чего бы я не знал сам, Аркадий. Это касается и твоего последнего высказывания. Боюсь показаться дураком, но все же я спрошу: — Можем мы просто развернуть корабль? — Моррисон напряженно ждал.

— Твои опасения, — заговорил Дежнев, — оправданны. Во-первых, капиляр слишком узок, чтобы развернуть корабль...

Моррисон нетерпеливо тряхнул головой:

— Не нужно делать это при теперешнем размере. Уменьшите его, миниатюризируйте. Все равно вы собирались сделать это, перед тем как войти в клетку. Сделайте это сейчас и поверните.

Дежнев мягко продолжал:

— Во-вторых, мы не можем развернуть корабль на сто восемьдесят градусов. У нас есть только передняя передача.

— Невероятно, — прошептал Моррисон. Затем громко произнес: — Как вы могли отважиться, имея такой несовершенный корабль?

— У нас не было выбора, — ответил Конев. — И потом, мы не рассчитывали на подобные игры с белой клеткой.

Лицо Барановой было бесстрастно, когда она заговорила. Голос ее звучал ровно:

— Если проект провалится, я возьму всю ответственность на себя.

Калныня, подняв глаза, сказала:

— Наталья, самобичеванием делу не поможешь. Сейчас у нас нет выбора. Нужно двигаться вперед. Если понадобится, продолжить миниатюризацию и, найдя подходящую клетку, войти в нее.

— В любую клетку? — вопрос Конева не был адресован никому конкретно, он сдерживал ярость. — В любую? Какой от этого прок?

— Любая клетка может представлять интерес, Наталья, — настаивала Калныня.

Так как Конев ничего не говорил, Баранова обратилась к нему:

— Есть возражения, Юрий?

— Возражения? Конечно, есть. — Он не повернулся к ним лицом, но даже по застывшей спине можно было судить, насколько он зол.

— Мозг содержит десять миллиардов нейронов, и кто-то предлагает, чтобы мы выбрали объект для исследований наугад. Это почти то же, что разъезжать по всем дорогам Земли на автомобиле и наугад спрашивать встречающихся, не являются ли они вашими давно потерянными родственниками. Но даже в этом случае вы имели бы большую надежду на успех. Потому что количество людей на Земле лишь чуть больше половины количества нейронов мозга.

— Это, наверное, аналогия, — Калныня повернулась к Барановой. — Мы не ищем вслепую. Мы должны уловить нейронное излучение Шапирова и двигаться в направлении его усиления.

— Если сумеете, — Моррисон покачал головой. — Предположим, сейчас вы двигаетесь в направлении угасания излучения. Не имея заднего хода, вы не сумеете развернуться.

— Совершенно верно, — поддержал его Конев. — Я прокладывал курс таким образом, чтобы мы попали прямо к нужному узлу нейронной сети, который, согласно исследованиям Альберта, связан с абстрактным мышлением. Ток крови доставил бы нас туда в любом случае, каким бы запутанным ни был путь. А теперь... — он развел руками.

— Тем не менее, — в голосе Барановой чувствовалось напряжение, — У нас нет выбора. Принимается предложение Софьи. Если попытка не удастся, нам придется выходить наружу и, возможно, когда-нибудь предпринять новую.

— Подожди, Наталья, — прервал ее Моррисон. — Должен быть какой-нибудь другой выход. Есть ли хоть маленькая возможность для кого-то из нас выйти из корабля?

Моррисон не ждал положительного ответа. Корабль, казавшийся ему чудом современной технологии, предстал утлой посудиной, от которой нечего было ожидать.

С практической точки зрения предложение Калныни казалось ему лучше: исследовать любую клетку мозга, которой они достигнут. Но если эта попытка провалится, им придется, как сказала Баранова, выйти из тела и начать все заново. Моррисон же чувствовал: физически он не сможет пройти через все это еще раз. Чтобы не начинать все сначала, он был готов пойти на любой, даже самый смелый эксперимент.

— Так есть возможность выбраться из корабля, Наталья? — он повторил свой вопрос, вызвав недоуменный взгляд Борановой. Остальные тоже промолчали.

— Неужели ты не понимаешь? Предположим, вам нужно взять образцы. Есть у нас гидрокостюм, или что-нибудь в этом роде?

Баранова, казалось, преодолевала что-то в себе. Ее густые брови поползли вверх, придавая лицу выражение заинтересованности:

— Есть один костюм. Его можно использовать для необходимой разведки. Он должен быть под задними сиденьями.

Она отстегнула ремни и медленно приняла горизонтальное положение.

— Он здесь, Альберт. Надеюсь, он проверен. Во всяком случае, видимых повреждений нет. Не знаю, правда, проходил ли он проверку в экстремальных условиях.