Чтение онлайн

— Ни с чем не беспокойся, Софья. Я уже отправил доклад в Москву. Это заставит их задуматься. Они свяжутся со мной на моей личной волне, и когда я скажу, что удерживаю Моррисона, им придется принимать решение и что-то делать. Я уверен, они смогут убедить Старика в целесообразности сделанного. Я обещаю тебе.

Калныня произнесла взволнованным голосом:

— Альберт.

Моррисон ответил:

— Ты собираешься сказать мне, что тебе очень жаль, Софья, и что ты вычеркнула меня из жизни по одному слову человека, которого ты, как казалось, ненавидела?

Калныня покраснела.

— Ты не вычеркнут из жизни, Альберт. С тобой будут хорошо обращаться. Ты будешь работать так же, как и в своей стране, только тебя по-настоящему оценят.

— Спасибо, — ответил Моррисон, обнаружив в себе запас сарказма. — Если ты за меня счастлива, то какое значение имеют мои чувства?

Нетерпеливо вмешалась Палерон:

— Товарищ американец, вы слишком много говорите. Почему бы вам не присесть? Садитесь.

Она толкнула его в кресло.

— Раз вы ничего не можете поделать, то почему бы вам спокойно не посидеть?

Она повернулась к Калныне. Конев нежно обнимал ее за плечи.

— А вы, маленькая царица, все еще планируете вывести своего любовника из игры и поэтому все еще держите станнер? Двумя руками вы обнимете его крепче.

Палерон взяла станнер из руки Калныни, и та не сказала ни слова, С любопытством глядя на станнер, Палерон сказала:

— Вот так-то лучше. Я боялась, что в пароксизме вновь обретенной любви вы начнете палить налево и направо.

Она подошла к Моррисону, все еще изучая станнер и поворачивая его в разные стороны. Моррисон неловко поднял руку.

— Не цельтесь в меня. Он может выстрелить.

Палерон надменно посмотрела на него:

— Не выстрелит, если я этого не захочу. Я знаю, как с ним обращаться.

Она улыбнулась Коневу и Калныне. Софья двумя руками обняла Конева и покрывала его лицо быстрыми нежными поцелуями. Палерон повторила:

— Я знаю, как с ним обращаться. Вот так. И вот так.

Сначала Конев, а затем и Калныня рухнули на пол. Палерон повернулась к Моррисону:

— А теперь, идиот, помоги мне. Мы должны действовать быстро, — она сказала это по-английски.

Моррисон ничего не понимал. Он бессмысленно уставился на нее. Палерон потрясла его за плечо, словно пытаясь разбудить.

— Ну, давай же. Ты возьмешь его за ноги.

Моррисон автоматически подчинился. Сначала

Конев, а затем и Калныня были перенесены на кровать, с которой Палерон сняла тонкое покрывало. Она быстро обыскала Калныню.

— Вот, — сказала она, найдя сложенный лист бумаги с какими-то печатями. Палерон сунула его в карман своей белой куртки и продолжила обыск. На свет появились другие предметы — среди них пара маленьких ключей. Так же быстро она обыскала Конева, сорвав с внутренней стороны лацкана его пиджака небольшой металлический диск.

— Его личный передатчик, — сказала она и тоже сунула его в карман.

Наконец, она достала черный прямоугольный предмет и спросила:

— А ведь это твое, не так ли?

Моррисон кивнул. Это была его программа для компьютера. Он даже не знал, что Конев взял ее у него. Моррисон выхватил программу из рук Палерон. Валерия повернула Конева и Калныня лицом друг к другу и накрыла их покрывалом.

Не надо так смотреть на меня, Моррисон, — сказала она, когда закончила. — Пойдем.

Она крепко взяла его за руку. Он попытался сопротивляться.

— Куда? Что происходит?

— Я объясню тебе позже. А сейчас ни слова. У нас нет времени. Ни минуты, ни секунды. Пойдем.

Она сказала это со сдерживаемой горячностью. Моррисон последовал за ней. Они вышли из комнаты, как можно тише спустились по лестнице и вышли к лимузину. Палерон открыла дверь автомашины одним из ключей Калныни и резко сказала:

— Садись.

— Куда мы едем?

— Садись.

Она буквально втолкнула его в машину. Палерон села за руль, и Моррисон едва удержался, чтобы не спросить, умеет ли она водить машину. До него наконец-таки дошло, что она не просто официантка. Палерон завела двигатель и огляделась. На улице никого не было, кроме прогуливающегося кота. Автомобиль медленно набирал скорость, и к тому времени, когда индикатор показал девяносто пять километров в час, они уже мчались по просторному шоссе. Изредка им попадались встречные машины. Моррисон теперь уже снова мог нормально рассуждать. Он посмотрел в заднее зеркало. Автомобиль, ехавший за ними, свернул с дороги. Похоже, за ними никто не гнался. Моррисон повернулся к Палерон. Она казалась мрачной, но уверенной в себе. Теперь ему было ясно, что она не только не официантка, но и не советский человек. Ее английский имел тот акцент, которому не научиться в школе, не приобрести каким-то другим способом. Тут его ухо нельзя было обмануть.

— Вы специально ждали у отеля с книгой, чтобы не пропустить Софью и меня?

— Правильно, — ответила Палерон.

— Вы — американский агент, так? Все теплее и теплее. Куда мы едем?

— В аэропорт, где вас заберет шведский самолет.

— А вы знаете, как туда добраться?

— Конечно. Я провела в Малграде гораздо больше времени, чем ваша Калныня. Но объясните мне, зачем вы сказали ей, что этот человек, Конев, любит ее? Она только и ждала, что это подтвердит кто-то еще. Она хотела это услышать, и вы это сказали. Вы же сыграли на руку Коневу. Почему?

— Потому что это правда.

— Правда?

Палерон была изумлена. Она покачала головой:

— Да вы не от мира сего. Честное слово. Удивляюсь, как это никто до сих пор не пристукнул вас? Кроме того, откуда вы знаете, что это правда?

Моррисон ответил:

— Я знаю. Мне стало жаль ее. Вчера она спасла мне жизнь. Она всех нас спасла. И Конев тоже меня спас.

— Вы спасли жизни друг другу, насколько я знаю.

— В общем-то, да.

— Но это было вчера. Сегодня — это сегодня, нельзя позволять прошлому влиять на вас. Она бы никогда не простила его, если бы не ваша глупая выходка. Он мог клясться до посинения, что любит ее и все такое прочее, но она не поверила бы. Она не посмела бы поверить. Опять позволить одурачить себя? Никогда. Еще минута, и она бы выстрелила в него, а тут вы: «Да что ты, деточка, он же тебя любит». Ей же только это и надо было. Поверьте, Моррисон, нет, вам без присмотра оставаться нельзя.

Моррисон со смущением спросил:

— А вы откуда все это знаете?

— Я лежала на полу в машине. Я должна была отправиться с вами и Калныней, чтобы убедиться, что она довезла вас. Но тут вы со своими глупостями. Что мне оставалось делать? Схватить вас, вернуть всех в комнату, где бы мы были одни, и как-нибудь завладеть станнером.

— Спасибо.

— Да, все в порядке. Я придала им вид влюбленной парочки, так что если кто и войдет, то сразу же извинится и выйдет. Это поможет нам выиграть время.

— Когда они придут в сознание?

— Не знаю. Это зависит от того, насколько точно я прицелилась, от состояния организма и бог знает еще от чего. Но когда они очнутся, им понадобится время, чтобы вспомнить, что произошло. Надеюсь, что в их положении первое, что они поймут, — это то, что они любят друг друга. Это займет их на некоторое время. К тому времени, как они вспомнят про вас, будет уже поздно.

— Их мозг поврежден навсегда?

Палерон бросила быстрый взгляд на встревоженное лицо Моррисона: