Чтение онлайн

– Отнимем у него нейтрализатор, - подхватил Хуч, - и посветим в рожу. Пусть снова станет дебилом. Он это заслужил.

– Только ты не вздумай присутствовать при этом, - сказал я.
– Тебе на работу настоящего нейтрализатора смотреть нельзя. Пятнадцать секунд - и ты кретин.

– Козе понятно, - сказал Хуч.

Профессор Сяганов скончался на следующий день у себя дома. Официальный диагноз - острый инсульт, кровоизлияние в мозг и так далее. Но я почему-то до сих пор уверен, что к этому приложил руку его мерзкий сынок. Рыжий Игорь бродил за нами невидимой тенью. Он знал обо всем, что мы делаем.

Почти обо всем.

Своим визитом к профессору мы сравняли счет. Всего лишь сровняли. Но мы об этом не знали - были уверены, что убойно выигрываем по очкам.

Errare humanum est[3].

21

– В чем дело?
– спросил я.
– Где ваша команда, Виталий Сергеевич? Почему вы один? Сегодня наша операция не состоится?

– Все нормально, - сказал Ольгин.
– Не надо лишних людей. Я сделаю все сам.

Ольгин выглядел так, словно шел на деловой визит, а не на боевую операцию. Серые отутюженные брюки, белая рубашка, куртка из дорогой замши. Даже галстук не забыл, пижон хренов.

Я зло помотал головой.

– Так не пойдет. Вы же сами доказывали мне, что нужна опергруппа, что там у Сяганова - настоящие катакомбы. Если вам нужно больше времени на подготовку - так и быть, дадим вам еще пару дней.

– Нет там никаких катакомб. Я все облазил, знаю теперь его усадьбу как свои пять пальцев. Признаюсь, что я переоценил сложность ситуации. Лишние люди - лишние языки. С районным ОВД все улажено. Остальное сделаю сам. Сегодня в одиннадцать сорок пять вечера мы возьмем его.

– Вы как будто в ресторан собрались. Я не вижу никакой экипировки.

– Экипировка? Вот тебе экипировка!
– подполковник распахнул полы куртки и я увидел ремни с кобурой и широкий пояс, из десятков кармашков которого торчали ножи, отвертки, сверла и гаечные ключи причудливых форм, а также не поддающиеся распознанию металлические приспособления.
– Ты что, хочешь, чтобы я шел в камуфляже и с «Калашниковым» наперевес? Чтобы устроил там пальбу из гранатомета? Так вот что я тебе скажу, дорогой Дмитрий: ты свое дело знаешь, а я свое. И если я говорю, что надо делать так-то, то делать надо именно так. Таких ерундовских дел как сегодня, я уже миллион сделал. Я профессионал, понял? И если я тебя не устраиваю, то уйду прямо сейчас, а ты ищи другого. Только не найдешь - это я тебе гарантирую. Никто в городе после сегодняшнего с тобой работать не станет.

Безупречно корректный Ольгин резко перешел на «ты», это произвело на меня определенное впечатление. Хуч же, как завороженный, таращился на хромированную амуницию подполковника. Выглядело действительно впечатляюще.

– Аванс-то хоть вернешь?
– спросил я.

– Аванс?
– подполковник захохотал.
– На, бери свои три тыщи!
– он вытащил из кармана и швырнул на стол пачку купюр.
– Небось, думал, что я проел-пропил эту твою мелочь?

Это меня добило.

– Извини, Виталий, - сказал я.
– Кажется, я ошибался. Ничего не отменяется, договоренности остаются в силе. Делай свое дело.

22

Итак, на дело пошли втроем - Ольгин, я и Хуч. Машину оставили в километре от дома Сяганова - чтобы не светиться. К дому пошли пешком. Моросил холодный осенний дождь, грязь хлюпала под ногами, на улице стоял кромешный мрак. Сяганов жил на отшибе, до ближайшего уличного фонаря было метров триста.

Дом окружал забор - деревянный, высокий, из досок, плотно прилегающих друг к другу. На воротах висел здоровенный замок.

– Что, его дома нет?
– опешил Хуч.
– Кого же мы брать будем?

– Дома он, - уверенно сказал Ольгин.
– Как обычно, проник на свою территорию через подземный ход со склада. А замок - для отвода глаз. Сейчас этого замка не будет.

Через десять секунд замка не было.

– Окна не горят, - объяснял подполковник, пока мы шли по дорожке к дому.
– Вероятнее всего, это означает, что он сидит в своем подвальном помещении. Это хорошо - шума не услышит. Замки на двери у него капитальные, многоригельные, с секретами, возиться придется долго…

– Справишься?

– Спрашиваешь…

Белокирпичный дом, простецкий с виду, был защищен по первому классу. Я слышал, как тихо матерится обычно невозмутимый Ольгин, щупая внутренности двери длинной отмычкой. После открытия первого замка в ход пошли электрические провода, присоединенные к хитроумному электрическому прибору. Через десять минут что-то негромко загудело, невидимые ригели щелкнули и вышли из пазов. Ольгин вытер пот со лба.

– Наставил всякой приблуды ваш рыжий, - сказал он, - а что толку? Для толкового специалиста это не работа, а так, работенка. Вход свободен, господа.

Я посмотрел на него с уважением. Хуч - с восхищением.

За дверью оказалась не прихожая - длинный коридор с голыми стенами, а в конце его - снова железная дверь. С нею Ольгин справился минут за пять.

– Достал он меня своими запорами, - сообщил Ольгин.
– Долго возимся. Выбиваемся из графика на две минуты.

– Он нас не засек еще?

– Не засек. Там он, внизу, телевизор смотрит, - Ольгин ткнул пальцем вниз. Из подвала доносился слабый отзвук речи.
– Сейчас как раз «Убойная служба» идет. Он ее не пропускает.

Мы вошли в просторный квадратный холл, подполковник осветил стены фонариком. Четыре внушительных двери, одна из них открыта.

– Это ход в подвал, - тихо сказал Ольгин.
– Идем туда. И берем его.

– Как ты думаешь, он вооружен?

– Нет. Точно нет, проверено. Сяганов питает личную неприязнь к огнестрельному оружию.

– А если нож?

– Для противодействия ножу существуют приемы рукопашного боя, - Ольгин сдержанно улыбнулся.

– Виталий, я напоминаю: сперва пусть он отдаст нам все, за чем мы пришли. Кое-какие документы и один хитрый фонарик. Сами мы можем их не найти. Потом его нужно обездвижить - это твоя работа. А потом я его нейтрализую. Этим самым фонариком.

– Все помню, - кивнул Ольгин.
– Не волнуйтесь, ребята, все будет по плану. Я иду первым, вы - за мной, метрах в трех. Голосов не подавать, в мои действия не вмешиваться. И аккуратнее двигайтесь - лестница здесь крутая, шеи себе не сломайте.

Он бесшумно скользнул вперед.

– Мужик - супер!
– шепнул мне в ухо Хуч.
– Зря я в нем сомневался.

23

Комната, в которую мы вломились, была обставлена по канонам мещанского совка - ковры на полу и стенах, горка с хрусталем и хохломой, телевизор на тумбочке, полированный стол. На столе - початая бутылка коньяка, нарезанная селедка, наломанный большими кусками ржаной хлеб. На разложенном диване собственной усатой персоной возлежал хозяин дома.