Чтение онлайн

"Ты же человек…" - пришли слова из памяти.
– "Человек…"

Немцы приближались. Майор уже различал грязные лица, открытые в крике рты. Но не стрелял. Справа ударил ручной пулемет, слева раздались две злые автоматные очереди - это наши били по пехоте противника. А майор не стрелял. Не мог. Палец на спусковом крючке словно окаменел, его сковал холод, страшный, подлый, неземной холод, не дававший майору спустить курок.

"Ты же человек, - крутилось в голове, - человек."

Перед глазами мелькнул окровавленный Михалыч, следом показались странные мохнатые шкуры, все в запекшейся крови. А потом - женское лицо в страшных оспинах темной крови. Разбитые губы черноволосой красавицы шептали "Ты человек… человек".

– Майор, - раздалось рядом.
– Майор!

Семгин жадно глотнул горький воздух, смешанный с жирной сажей от горелой резины. Руки не слушались. Они не хотели стрелять. Ведь он - человек.

Перед ним стоял капитан-медик. Стоял, словно был жив. Вот только халат в крови, а правый висок разворочен выстрелом в упор. Синие, обескровленные губы военного врача шептали:

– Будь человеком, будь…

И Семгин закричал. Страшно, надрывно стараясь выплеснуть всю свою боль накопившуюся внутри:

– Я человек, черт возьми, человек! Чудовище, сеющее зло во имя смерти! Я создан для того, чтобы убивать других чудовищ, что стоят передо мной! И я буду их убивать, пока не придет кто-то лучше их и меня. Я жду твоего пришествия Лучший! Ты будешь чистым и белым, всеблагим и прощающим. Святым! А я человек, просто человек!

Руки свело судорогой, боль молнией скользнула между пальцев и впилась в ладонь, заставляя истерзанные мышцы кричать. Но рука сжалась. Автомат выплюнул короткую очередь. Потом вторую. Серые тени метнулись назад, отступили, спрятались за грозно рычащее чудовище…

А он все стрелял, потому что не был святым и лучшим. Он был просто человеком.

Дмитрий Володихин. Десантно-штурмовой блюз :(

Аннотация:

На спутнике Юпитера Европе, сложилась крайне сложная политическая ситуация. Необходимо найти выход. Для Российского офицера нет ничего невозможного…

Алексей Свиридов. Те, которые знали :(

Аннотация:

Авиазавод находился в глубоком кризисе. Для того, чтоб спасти завод, был назначен внешний управляющий. Экономя на мелочах, он не экономил на главном. И вот когда в партии истребителей был обнаружен дефект, был заключён договор с испытательным институтом, и на завод прибыли два лётчика - испытателя…

Алексей Свиридов. Новая компьютерная игра :(

Аннотация:

Герой рассказа, изрядно подпивший пива, забредает в компьютерный магазин. Его внимание привлекает какая то новая компьютерная игра. Начав играть, он обнаружил, что попал в виртуальный офис. Вскоре, визиты туда стали необходимостью… Но чем закончится эта игра? И игра ли это?

Алексей Свиридов. Скоро нас будет меньше :(

Аннотация:

Его называют «Астроном». С помощью самодельного радиотелескопа он, и несколько таких же исследователей изучают многие явления, вплоть до испытаний военной техники. Кому понадобилось следить за ним?

Сергей Герасимов. Животное

Я нашел его случайно. Просто проснулся от ночного кошмара, - преследование, пожар, кровь, стрелы, торчащие в спине, - проснулся, поднял занавеску, еще досматривая последние кадры сна, и увидел, что оно сидит снаружи, на подоконнике. Сидит и смотрит на меня с выражением доверчивого беспокойства.

Этим оно меня сразу и покорило: оно не боялось встречи со мной, оно ждало меня, как будто знало меня давно. Оно было похоже на котенка, только на лысого и беззубого толстого котенка. При этом его вид был приятен, трудно сказать почему. Ростом оно было маленькое: я подставил ладонь и оно на нее вскарабкалось. Я сразу подумал, что это детеныш.

Я принес его в кухню и посадил на стол. При электрическом свете оно как-то сьежилось; на коже появились морщинки. Налил молочка в блюдце. Оно выпило, подняло мордочку и запищало. Я налил еще и оно выпило еще.

Вскарабкалось на мою руку, цепляясь коготками за рукав, свернулось, закрыло глазки и сразу уснуло. Все оно было серым и только коготки - яркого морковного цвета; коготки у него, кажется, втягивались.

В этот день я поил его молоком, пока молоко оставалось, а вечером дал печенье. Печенье ему понравилось, но я боялся навредить и потому дал немножко. Я же не знал, чем таких кормят. Да и никто этого не знал. Ночью я нашел его на своей подушке. Оно приползло ко мне и прижалось к щеке, радостно попискивая. До самого утра я спал плохо, потому что боялся, что задавлю его каким-нибудь неосторожным движением.

Уже на следующий день я заметил в нем необычные способности к имитации. В шесть утра с небольшим, когда начало говорить радио, я вышел на кухню и увидел его сидящим на табуретке и внимательно слушающим. Мне показалось, что оно пытается повторять звуки, как попугайчик. Забавно было бы научить его произносить несколько слов, подумал я и отложил это до вечера.

За следующую неделю оно почти не подросло, зато научилось сносно повторять десяток слов и даже употреблять их самостоятельно. Голос его, неожиданно для такого маленького существа, оказался низким, вибрирущим и густым, более низким, чем вообще мог бы быть человеческий голос; шел этот голос как-то из груди, а не изо рта, и уже с расстояния двух-трех метров не был слышен. Наверное потому, что оно только имитировало человеческую речь и пользовалось для этого не привычными голосовыми связками, а еще чем-то, не знаю чем.

Вскоре я заметил, что оно любопытное. Оно совало свой носик во все: когда я читал или сидел за компьютером, он пристраивалось рядом - но не рядом со мной, а рядом с книгой или экраном, и добросовестно пыталось понять, чем я занимаюсь.

Оно продолжало слушать радио и вскоре научилось высвистывать более или менее узнаваемые мелодии - из тех, что крутили часто. Я живу один и потому иногда говорил с ним как с человеком, подобно тому, как это делают одинокие старые девы со своими невзрачными собачонками - но не потому что считал его человеком или хотя бы понимающим собеседником, а потому, что он помогал мне, когда я говорил сам с собой, обсуждая тот или иной сложный вопрос. А вопросов таких было немало. Однажды я попросил его принести спички и оно принесло.

Я взял его мордочку в свои ладони и посмотрел в эти милые отзывчивые глазки. Но не только милые - было в этих глазах и что-то такое, что не позволяло смотреть долго. Какая-то тень, полумрак, мягкий тон невыразимого - подобный тени моих ночных кошмаров - не такой страшный, но столь же иррациональный, неотвязный, непреодолимый, как и они.

– Нет, так не бывает, - сказал я и отпустил его. Оно побежало скакать по комнате. В последние дни оно стало довольно ловким и игривым.

Несколько дней спустя я увидел его висящим на занавеске и глядящим в окно.

Оно любило лазить по занавескам. За окном сгущались сумерки и шел густой и мелкий снег, клубящийся и несомый ветром, как пар, может быть, последний снег этой зимы. Он смотрел неподвижными, широко открытыми глазами, похожими на изумительно прорзрачные жидкие шарики и на его зрачках перетекали отражения автомобилей, движущихся в белой трехмерности улицы. Меня поразило выражение его глазок - оно было совершенно осмысленным.

– Что ты там видишь, малыш?
– спросил я.

– Снег, - ответило оно и я почти не удивился.