Чтение онлайн

Охотники рыли на солонцах ямы, подводя к ним воду от ручья или болотца, и обильно приправляли ее снотворным настоем. Наевшиеся соли звери пили без меры, засыпая, и уже сонного носорога быстро заковывали в специальные кандалы и грузили на платформу с катками, на которой и доставляли к реке. Затем, погрузив на баржу, поднимали вверх по течению, через земли Конгрегации, до Имуранга, где опять перегружали на платформу и в запряжке из десяти верблюдов везли в столицу.

Сам смотритель участвовал в таких экспедициях трижды.

Анохин тут же высказался в том смысле, что биологи наверняка потребуют отправить за живыми ископаемыми экспедицию. А Макеев, кроме всего прочего, отметил упоминание насчет моря Гореиз, островов на нем и некой неизвестной Конгрегации.

Задав как бы между прочим вопрос, долго ли длится подобный поход, майор услышал, что Гореиз лежит меньше чем в двадцати днях плавания по реке вниз, за землями Конгрегации, проход через которые свободен для судов великого Сарнагарасахала после двух поражений, понесенных заносчивыми магами.

— То есть, — словно спохватившись, поправился смотритель, — теперь он будет свободен и для вас, ибо вы теперь будете править империей.

Александр прикинул, что море лежит никак не дальше двух тысяч километров.

— Товарищи офицеры! — К ним, запыхавшись, подбежал генеральский адъютант. — Вот вы где! Еле вас нашел! Словно дети малые, на зверушек глазеете! Вас же уже все ждут!

— Слушайте, слушайте и не говорите потом, что вы не слышали!

Голос исходил не от человека, а из небольшого серебряного кувшина на крыше выкрашенной в зелено-желтый цвет повозки, что катилась по улицам сама, без коней.

И вещал он удивительное и непонятное:

— Сегодня в двенадцать часов дня в церемониальном зале Малого Зеленого дворца был подписан акт о безоговорочной капитуляции империи Сарнагарасахал. Таким образом, пала преступная тирания так называемого Сына Бездны. Власть в стране отныне навсегда передана народу. В ближайшее время будет сформировано народно-демократическое правительство, куда войдут лучшие представители трудового народа, военных и интеллигенции. Страну ожидают крупные реформы.

Первым шагом на пути демократизации должна стать отмена рабства. Всем, кто бы они ни были — купцы, воины, земледельцы, люди ремесла или иные, — предписывается! Все, кто имеет рабов или рабынь, должны немедленно освободить их под страхом отправки в каменоломни и отнятия всего, чем владеют! Пусть никто не держит себе подобного в неволе, ибо это противно воле высших сил, истине и справедливости!

Отныне всякий, кто продаст в рабство свободного человека, будет предан смерти!

Слушайте, слушайте и не говорите, что вы не слышали…

Внимая этим словам, горожане, только-только выползшие на улицы, поражались.

Это что же делается?

Это как может быть?

Как это — не держать рабов?

А как же…

— Я лично приготовил сто семьдесят девять женщин и еще в полутора сотнях церемоний принял участие. Мною даже написана книга об искусстве победной церемонии…

Тихомиров никак не мог взять в толк, чего от него добиваются. Неужели так принципиально, как будет проходить праздничный обед по случаю победы? У него и без того столько дел, что забивать себе голову всякими глупостями просто преступление.

— Я помню, — с придыханием говорил мерзкий старикашка, — прощальный пир предпоследнего Сына Бездны, который он дал перед тем, как возлечь на алтарь… На нем к столу были поданы в жареном виде две самые прекрасные наложницы из его гарема — дочери одного из владык Шривиджайи. Мне удалось столь искусно снять с них кожу, а после вновь надеть, что они выглядели на пиршественном столе как живые…

Позади генерала послышались сдавленные булькающие звуки. Он обернулся.

В углу, перегнувшись пополам, стоял и блевал переводчик. Не землянин, а из местных.

— Я провел за свою жизнь двести семьдесят девять таких церемоний и еще в тридцати участвовал, будучи учеником, и еще… Скажи обо мне, воевода, своему царю — он оценит мое искусство, вознаградив тебя за…

Старик запнулся, ожидая, когда переводчик придет в норму. С его физиономии не сходило выражение собственной значимости.

Потом оно улетучилось, едва мастер праздничных церемоний увидел лицо генерала — с горящими глазами, не сулившее ничего доброго.

О чем-то догадавшись, старикашка сжался, что-то бормоча.

— Позови Гуранну или кого-нибудь из кочевников, кого встретишь, — скомандовал Тихомиров адъютанту.

Через пару минут в кабинет явились степняки в количестве шести человек.

— Звали, рассардар? — спросил возглавлявший их сотник.

Генерал мельком вспомнил его — это был какой-то троюродный брат Айг-Серинго.

— Да, звал, — отчеканил Тихомиров. — Видишь этого ублюдка? Так вот, оттащи его на кухню, растопи там печь подходящего размера и зажарь его живьем. Потом выбросите собакам.

Не изменившись в лице, сотник кивнул.

— Будет сделано, рассардар!

Конгрегация. Резиденция ковена Холми

Они пришли сюда из другого мира — непонятно как.

Они были не демонами, но людьми из плоти и крови.

Они не владели магией, но зато имели оружие, посылавшее смерть за десятки лиг.

И войско жуткой империи Черных Солнц с ее лучшими жрецами-колдунами они разбили в открытом бою лицом к лицу, лоб в лоб. Да так, что от тех буквально ничего не осталось.

Пусть им помогали шаманы степняков и кое-кто из вольных чародеев, но кому, как не Эйгахалу Коцу, знать, что даже собранные воедино маги двух-трех ковенов, сведя бой с армией поклонников Неназываемого вничью, могли бы считать себя любимцами судьбы.

Но вот армия эта разбита, а владеющие магией Шеонакаллу истреблены и рассеяны.

Далее.

Захватив столицу Черных Солнц, чужинцы не сделали ничего, что обычно делали завоеватели. Они не подожгли город с четырех сторон. Не учинили резню, длящуюся по обычаю три дня и три ночи. Не согнали всех жителей на главную площадь и не раздавили своими железными ящерами. Не устроили дикую оргию, приказав горожанам привести в их лагерь своих дочерей, чтобы, натешившись, перерезать несчастным горло или скормить боевым чудовищам (впрочем, кажется, в их войске нет нетварей). Даже просто не разграбили город. И, что вообще неслыханно, не дали этого сделать своим союзникам-степнякам.