Чтение онлайн

Впрочем, дело по-любому уже шло к концу. Там, чай, легче будет.

Дружины землевладельцев пытались защитить дворцы своих господ, кое-где в храмах дрались остатки войск во главе со жрецами — там свистели стрелы и магия сталкивалась с шаманскими заклятиями, высекая искры из стен.

В нескольких городских кварталах слугам Неназываемого удалось отбиться, положив немалую часть атакующих, и Тихомирову пришлось бросить туда танки. Особо отличился майор Макеев со своими бойцами. Надо будет представить ребят к награде. Тем более что, как слышал генерал, неугомонного «афганца» отчего-то невзлюбил Мезенцев. Насолить же старому мудозвону из КГБ, кичащемуся своим боевым прошлым, Тихомиров считал долгом чести.

Хотя степные вожаки по требованию генерала запретили своим воинам поджигать город, а артиллерийский огонь прекратился, когда передовые части ворвались в Сарнагар, все равно во многих местах вспыхнули пожары.

Со стороны западных кварталов тянуло особенно едким дымом — там ворвавшиеся в город степняки все-таки дали волю мести, выжигая Серебряный храм и окрестности.

Разгорался огонь — и на месте артиллерийских ударов от опрокинутых в панике светильников и брошенных очагов занимались дома и харчевни.

Улицы затягивал сизый дым, так что временами слезы застили глаза.

Надо было срочно тушить пламя — поднимать победный алый стяг на пепелище генералу не очень улыбалось.

Он отдал приказ привлечь местных жителей на борьбу с огнем.

Не тут-то было!

Люди не хотели гасить пожары, не подчинялись приказам, даже переданным через переводчика, кидались в ноги, распростершись ниц, или даже покорно падали на колени, подставляя горло под удар стали. Они явно уже смирились со смертью и не были склонны делать что-то еще.

На выручку пришли степняки. Плетьми и зуботычинами они выгоняли людей из домов и сыпали при этом непонятными (но, видимо, не слишком пристойными) словами, сбивали одуревших от страха обывателей в отряды, заставляли ломать дома на пути огня, сбивать пламя халатами и обломанными ветками, заливать пожары вычерпываемой из канав вонючей жижей.

Весьма кстати пришлись обнаруженные неподалеку винные погреба (как потом выяснилось, лучшие в городе). Дубовые двери с могучими замками были высажены парой гранат, и, повинуясь грозным южным воинам и пришельцам, люди споро разбирали кувшины, не пытаясь даже приложиться к ним, и тут же опорожняли их в огонь. Драгоценный напиток шипел и пенился на углях, пыхая синеватыми огоньками спиртовых паров.

Сопровождаемый старшими офицерами и гомонящими степняками, Тихомиров вошел во дворец, размером больше любого из кремлевских (как выяснилось позже, это был один из пяти малых дворцов Сына Бездны — самый маленький).

Увиденная роскошь, пышная, хотя и варварская, на секунду лишила генерала дара речи. Зато кочевники совсем не растерялись, а тут же принялись саблями соскребать с мебели золотые инкрустации и дубасить кулаками в стены в поисках тайников.

Тихомиров тревожно огляделся. Дикие вояки явно теряли над собой контроль.

«Ладно, — подумал он, — черт с ними! Победителей не судят».

— Скажи… — бросил он переводчику, — пусть берут все что захотят, но только ничего не поджигать и не разрушать!

Степняки согласно закивали. Конечно же великий рассардар пришельцев обязательно захочет остановиться в этом каменном шатре, как же можно его портить?

В помещениях дворца их глазам предстали золотые настенные панно с изображением битвы тигров с драконами, крылатых хищников кошачьей породы, стаями летевших в небесах.

Навстречу победителям выкатился толстенький и круглый, как колобок, мужичонка.

— Это третий хранитель сокровищ Сына Бездны, — перевел его скороговорку толмач.

— Да, это так, повелитель, — подобострастно склонился перед Тихомировым коротышка. — Знаю, судьба опрокинула Неназываемое божество, и вы превозмогли его силу. Дни державы Сарнагарасахал сочтены, и я ищу милости победителей!

— Где спрятана казна? — важно осведомился генерал. — Или в твоих владениях мыши повесились?

— Как можно, великий рассардар?! — ужаснулся колобок. — Она в одном из тайников Запретного города. Только трое во всей империи имеют к ней доступ. Никто, кроме нас, не вправе войти в сокровищницу. Никто, кроме нас троих… И никто не знает пути туда! Только я и еще два человека имеют доступ к ней.

Тихомиров бросил удивленно-вопросительный взгляд на мага.

— Да, он не лжет, — подтвердил тот. — Помимо хранителей, даже Сын Бездны и меч Шеонакаллу не могут взять ничего из имперской казны.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался герой Сарнагара. — Проводи, третий хранитель…

— Товарищ генерал, — обратился к нему взволнованный Сентябрьский, — нам ведь некогда. Нужно готовиться к торжественному подписанию акта о капитуляции! Местное руководство уже собрано для консультаций в тронном зале.

— Собрано? — вздел левую бровь генерал.

— Так точно. Маршал, или как там его, меч Шеонакаллу Гессарх Схо, генералитет, высшее жречество…

— Подождут! — оборвав полковника на полуслове, твердо припечатал Тихомиров. — Вот пусть с ними пока наши союзники встретятся. А нам надо принять материальные ценности, чтоб втихаря не разворовали. Кстати, тебе и принимать, Иван Степаныч. Назначаю тебя военным комендантом Сарнагара!

— Есть, товарищ генерал-майор! — без особой радости козырнул Сентябрьский.

Степнякам, по всей видимости, тоже хотелось поучаствовать в столь познавательной экскурсии, однако спорить с генералом они не стали и удалились во дворец.

Проводив советских офицеров во внутренний дворик, толстячок извлек из-за пояса какую-то короткую палку и коснулся ею одной из колонн.

Неслышно поднялась плита в центре двора, и коротышка угодливо поклонился генералу:

— Вот, это ход к сокровищнице.

Спустившись вниз, они не увидели ничего особенного. Выложенные кирпичом стены и своды и небольшие сундучки в нишах — вот и все.

— Это золотые кладовые, — пояснил казначей. — Тут обычные слитки, а еще дальше — украшения.

Удивленно озираясь, победители двигались подземельем.

Глиняные кувшины-амфоры с серебряными монетами, шкатулки, полные неотшлифованных самоцветов, похожих на куски мутного цветного стекла, и они же — уже ограненные, радужно сверкающие, аккуратно разложенные на мягкой ткани в открытых пеналах благородного дерева. Разнообразная утварь — блюда, кубки, бокалы, кумганы, [8] изящные столовые ножи, которыми полагалось резать еду на пирах, и большие ложки.