Чтение онлайн

— Как вам будет угодно, — пожал плечами Снегирев.

Загрузившись в «Волгу», взятую «напрокат» в киевском ГУГБ, они поехали на юг. Предстояло еще отметить командировки, а потом сесть на поезд Киев — Москва, билеты на который уже были забронированы.

Когда они отъезжали от Припяти, Снегирев невольно оглянулся. Позади него жил своей мирной, предпраздничной жизнью город-работяга, на окраине которого высились сурово-сдержанные сооружения Чернобыльской АЭС.

Город, который они только что спасли.

— Красота-то какая, Алексей Евгеньевич! — прозвучал в салоне восторженный мальчишеский голос Василия.

Это были первые слова, сказанные им за последние несколько часов.

— Ты по сторонам не глазей, — напустил строгости в голос майор. — За рулем как-никак… А вернемся, на отпуск тебе рапорт подпишу.

— Вот спасибо, товарищ майор! Мама так обрадуется! А вы не хотите в гости? Она так рада будет, так рада. Сейчас в Белой Церкви самая красотища. Все цветет, жизни радуется! Мама вас варениками угостит. У нее такие вареники с творогом — пальчики оближешь.

— Ладно, вареник, за дорогой следи! — чуть повысил голос Алексей. — Вот влетишь в какой-нибудь КамАЗ, и будет нам полный… Армагеддон! Через манупу, как грится!

Он тут же пожалел о своей резкости — парень тоже ведь нервничал.

А потом случайно перевел взгляд на зеркало заднего вида и забыл обо всем…

«Б… Пи… полный и окончательный!»

— Етить твою! — выкрикнул пробудившийся Лебедев, а в следующий миг Василий резко ударил по тормозам, так что машину развернуло юзом, едва не выкинув на встречку.

— Алексей Евгеньевич, не может быть! — В Васином голосе уже не было восторга, один ужас.

И было от чего. За их спинами над зданием Четвертого энергоблока поднялся в небо столб пламени метров в сто, а несколько секунд спустя в небо взмыл еще один огненный фонтан…

Снегирев, окаменев, лишь механически перебирал варианты: диверсия («Все-таки диверсия!»), мини-землетрясение, всевозможные плазмоиды, полтергейсты и козни инопланетян — вся та чушь, которую они отсеяли, хотя и не могли, не имели права не учитывать.

А еще вертелась в мозгу фраза из какого-то итогового отчета: «В результате аварии из сельскохозяйственного оборота было выведено около 5 млн га земель, вокруг АЭС создана 30-километровая зона отчуждения, уничтожены и захоронены (закопаны тяжелой техникой) сотни мелких населенных пунктов…»

И еще… Там, среди дыма и раскаленного воздуха, было еще что-то, и оно наливалось угрожающим сине-багровым свечением. И уплотнялось, постепенно приобретая очертания гигантского лица. Не человеческого.

Огромные круглые, как у совы, глазищи. Не два, как у людей, а три. Третье, самое большое око расположилось посредине высокого, испещренного глубокими морщинами лба. Причем совсем не видно было ресниц. Из гигантской пасти торчали кривые острые клыки, то и дело облизываемые темно-лиловым языком, с которого на землю, прямо на крыши строений атомной электростанции падали желтоватые комья слизи. Большущие слоновьи уши чудовища шевелились, словно паруса на корабле, нагоняя порывы шквального ветра.

— Б… буду сука на х…, майор! — хрипло заорал Лебедев.

И тут все закончилось. Ни взрыва, ни чудовищной дьявольской хари.

…Ночь с 25 на 26 апреля 1986 года прошла в городе Припять спокойно. Равно как и сменивший ее день, а за ним и следующий…

— Завтра приедем в Москву, я подпишу тебе рапорт на отпуск, завизирую у генерала и поедешь себе в свою Белую Церковь, — размешивая сахар в граненом стакане в подстаканнике, пообещал Василию Снегирев.

Парень прореагировал как-то вяло. Что-то он сдал за последние дни. Простудился, что ли?

«В гроб краше кладут», — невесело пошутил про себя майор.

Или перенервничал молодой? Да шутка сказать, он же должен был погибнуть…

Но с другой стороны, Алексей ведь тоже видел, и не раз, свою смерть, причем в самых разных видах и вариантах.

У выщербленной кирпичной стены в горящем городе перед строем боевиков. В подбитой бронетехнике всех разновидностей на всех широтах — от Ливии до Синцзяня. На дыбе под кнутом палача. Наконец, в загаженном холодном бункере, за стенами которого бушевала двенадцатибалльной пургой ядерная зима. Или дело в том, что те смерти — это лишь вероятность или возможность, а та единственная, что помнит Василий, факт? Но ведь он жив, чего ж теперь?

Да, с хищным злорадством вдруг подумал Снегирев. А ведь они первый раз серьезно изменили ход событий. В мировом масштабе! До того это были лишь мелкие укусы и делишки, да подсыпание песка в буксы колеса судьбы. А теперь старая карга-история получила от них хар-роший пинок под зад! То ли еще будет, старая дура!

— Ладно, Василь, — обратился, словно прочтя его мысли, к Гойде Лебедев. — Как бы то ни было, мы уже окупили свою зарплату на сто лет вперед. Вот только разве игры «Сталкер» не будет, ну да и бог с ней! Недурная, конечно, игрушка…

— «Сталкер»? — переспросил Василий, странно улыбнувшись. — Не слышал.

— Ну чего приуныл, хлопче? — подмигнул майор старлею. — Давайте-ка хлопнем по маленькой ради счастливого окончания нашей миссии, а?

Достал из портфеля бутылку пятизвездочного коньяка «Коктебель», презентованного лично первым секретарем ЦК КПУ. К коньячку нашлась и синяя баночка черной икры от того же Владимира Васильевича. (Крепкий седой старик не преминул пообщаться с гостями из Москвы, тем более что ему открыли краешек правды: мол, ученые предсказали возможную атомную аварию, да местные не верят). Ну само собой, лимончик, шпроты и, естественно, сало, купленное сегодня на рынке у толстой дородной тетки, клявшейся, что еще вчера «порося по огороду бегало». Сало пахло одуряюще. Дымком, вишней и какими-то травами, специально добавлявшимися в костер, чтобы шкура забитого животного пропиталась их ароматами.

— Ну попробуй, какие чудеса умеют творить эти хохлы! — Майор протянул Василию добрый шмат сала на черном хлебе. — Это ж никому из наших магов не под силу.

Гойда принял угощение дрожащей рукой и чуть не выронил его на пол. Снегирев едва успел перехватить и положить бутерброд на столик.

— Ты чего, Вась? — обеспокоенно глянул майор в глаза подчиненному.

— Да что-то тошно мне, Алексей Евгеньевич, — прошелестел ответ с обескровленных губ.

— Ой, не дури! — пожурил его старший товарищ. — Это от перенапряжения. Вот приедем в столицу, пошлю тебя к нашим кудесникам. На днях как раз же Синхитта из декрета выйдет, она тебя мигом на ноги поставит. С того света людей вытаскивала… Прими коньячку для лучшего сна и ложись баиньки. Утро вечера мудренее.