Чтение онлайн

Турлан сказал что-то Сабану на незнакомом языке. Тот, оставаясь невозмутимым, глядя в огонь немигающим взглядом, певуче заговорил и долго, монотонно говорил о чем-то.

— Он спрашивает, о чем повести рассказ? Или о великом Ундораргире, решившем навсегда покорить эти степи? Или о магах, обладающих тайной литья граххаров, которые ломают стены городов и, с благословения самого Неба, повелевают шаркаанам покорить нас, вольных детей Степи, не признающих ни власти, ни единства, ни веры и грызущихся, как стая волчьих переярков меж собой? Или просто о жизни и основе жизни — любви?.. О чем же мне начать свой рассказ, спрашивает божий человек.

Турлан говорил, чеканя каждое слово, словно хотел этим подчеркнуть силу рока, нависшего над кучкой беззащитных бедных людей, скитающихся по степи вслед за своим вожаком Инкаем. Арае стало страшно от этих вопросов.

— Что он, этот безродный бродяга, мелет? Почему хоронит нас раньше времени? — вдруг вспылила женщина в черном халате, сидевшая чуть подальше от мужчин, мать, потерявшая свое дитя по дороге сюда, мать, чуть не сошедшая с ума, когда под зноем хоронили ее малыша.

— Замолчи! Я заткну тебе глотку, и то, что ты стар годами, тебя не спасет — седой пес!

Молодой нукер, темный от гнева, выскочил из-за спин собравшихся, схватив нагайку, и бросился к Сабану. Турлан вцепился в руку нукера, не давая нанести удара.

— Можно отрубить голову, но нельзя отрезать язык. Достоин уважения тот, кто говорит правду в лицо. Чем мы лучше волков? Даже волки объединяются в минуту опасности. Прав этот странник…

— Все ко сну, на отдых. Через неделю в дорогу! Так сказал Инкай! — прозвучал хриплый голос Окдая.

Арая долго не могла уснуть в эту ночь. И странный разговор, услышанный ею в тугаях, и поведение этих новых пришельцев, которые сказали, что идут к ханше Ильгиз.

Потом шаманке снились сны. Тяжелые, неразборчивые. А потом она видела Аракао. Он был в крови. Потом поднялся дракон с чешуей оттенка вороненой стали. Он был красив — гладкая спина, страшный оскал клыков. Затем она видела идола. Огромного, высеченного из камня и раскачивающегося у костра. Он вселял в нее ужас. Она хотела крикнуть от страха, позвать на помощь отца, но тут сквозь сон услышала чей-то пронзительный крик. Попробовала вскочить с места и вдруг почувствовала, как кто-то невидимый навалился на нее, чьи-то холодные руки (или не руки?) коснулись ее тела. Кто-то тихо залился злым смехом и черной тенью заклубился в ее мозгу…

И тут словно из ниоткуда вышел другой человек в одежде незнакомого вида и цвета выгоревшей зелени. В руках у него был меч, будто выкованный из лилового пламени…

Сна как не бывало. Холодный пот покрыл лоб Араи. Она торопливо оделась. Откинув дверь, в юрту вбежал отец. За пологом юрты было светло как днем. Где-то горело, трещало. Кричали люди, ржали кони.

— Скорее, дочка! Пожар! Все горит! — крикнул отец.

Она вновь проснулась… Ни пожара, ни злых теней… Должно быть, даже у шаманов бывают простые сны, но этот явно не из таких. Арая больше не смогла уснуть.

Голова тяжелела от дум. Никогда еще ее так не волновало то, что творится вокруг. Раньше не думала об этом, жила своей радостью и печалью, своими шаманскими делами — загадочными для простых пастухов, но, в общем, тоже понятными.

Ее мысль прервал вой шакала.

Говорили, что вой этого трупоеда — предвестник несчастий. Сейчас шакалам раздолье, но этот, видать, ушел в тугай и теперь глухо выл от страха.

В юрты врывался дух навоза, запах дыма костра, кто-то бормотал во сне в соседнем шалаше. Вот фыркнула лошадь, застонал верблюд — и вновь тишина.

Странная, жуткая тишина. Где же отец? Должно быть, в карауле.

Она прислушалась тем внутренним слухом, что дан каждому говорящему с духами, но и те молчали… Мать шаманок в последние дни перед нашествием говорила, что нечто, идущее за Ундораргиром, распугивает мелкие стихийные духи и призраки…

Собравшись в комок и плотно укрывшись мягким одеялом из верблюжьей шерсти, Арая прислушивалась к каждому шороху. Мало-помалу сон взял свое — дневная жара, усталость и тяжесть всех этих загадочных событий долгого дня одолели ее. Она забылась в беспокойном сне…

Наступило то самое мгновение ночи, когда властвуют тишина и покой.

Никто в стане беженцев не видел и не слышал, как две тени мелькнули в лунном свете и бесшумно исчезли на тропе, ведущей в пески.

Когда кончились тугаи и под лунным светом завиднелись очертания барханов, один из путников остановился.

— Все. Возвращайся, Турлан. Помни, ни один из этих псов не должен уйти к шатрам Ильгиз или, того хуже, в город Сантора-Чужинца. Ступай! Помни, ты должен еще более приблизиться к Инкаю. Держись ближе к нему, выполняй его волю, иди вместе с ним в Сар-Арку, узнай, что замышляют проклятые псы. Великий Ундораргир наградит тебя. И твои дети будут живы, а когда все кончится, у тебя будет шелковая юрта и сотня лучших кобылиц. Ступай!

— А ты, господин?

— Мне не до пустяков, — отрезал старик. — Скоро я разожгу такой огонь, что он будет виден отовсюду.

— Ох, сказочник, верно, немало крови ты выпил, — вдруг произнес Турлан. — Если бы зло награждало чинами и титулами, ты был бы нойоном… Странно, что ты уделяешь такое внимание этому жалкому кочевью.

— Ты прав, человечек, — хихикнул бродячий сказитель. — Ты прав и неправ, как это обычно бывает даже с самыми умными людишками… Я и в самом деле старый темный мастер. Я прошел по многим странам, видел многих владык. Иных из них сам столкнул в пропасть. Но я не гордился и не заносился, ибо предан тому, кому служу. А Ему… Ему виднее, как мной распорядиться. И грех и слава — удел тех, кто направляет стрелу… Тетива натянута не мной, — спокойно и твердо сказал Сабан. — А хозяином Бездны! Возвращайся назад…

Турлан молча исчез в тугаях.

Москва. 198… год

Очередное совещание спецгруппы «Прометей» (она же в/часть 10003) прошло, как принято было говорить в перестроечных газетах, в сугубо деловой и конструктивной обстановке.

Первым пунктом в повестке значились, как обычно, «Текущие вопросы», вторым — «Доклад генерал-лейтенанта Н. Н. Тихомирова относительно хода мероприятий по плану „Парабола“».

Полковник Алексей Савин, и. о. командира части, зачитал недолгий сухой доклад.

Он сообщил об успехах сотрудников в деле предотвращения различных ЧП.

Отметил и майора Снегирева, лишний раз похвалив за безупречно выполненную работу в Чернобыле и выразив дежурные сожаления по поводу безвременной смерти старшего лейтенанта Василия Гойды. Также он обтекаемо сообщил, что круг решаемых задач значительно расширился, в общие работы опосредованно вовлечено около сотни академических институтов и различных НИИ.