Чтение онлайн

– Я не… Господи, Мария, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, – я потер виски, пытаясь разогнать начинающуюся мигрень. – Что вы делаете в Ораниенбауме? И почему я ничего не знал о том, что вы сегодня приезжаете? Простите, что говорю сумбурно, но я двое суток не спал, поэтому прошу вас отвечать предельно ясно без каких-либо намеков.

– О, я уже стала забывать, что вы можете быть настолько откровенны, – Мария на секунду задумалась. – А кто вас должен был предупредить о моем приезде? Вроде бы мы только на последнем постоялом дворе встретили того учтивого офицера, Сергея Салтыкова, который и сопровождал нас в Петербург. Он и рассказал про это место, и, когда я проявила заинтересованность, приказал кучеру свернуть. Он сказал, что вас здесь быть не должно и мы никому не помешаем. Простите, если нарушили какие-то ваши планы, ваше высочество, но я правда не знала…

– Ваше высочество, Мария, не оправдывайтесь, а то я подумаю, что вы совершили какое-то преступление. Например, Салтыков начал некорректно себя вести, и вы его случайно забили веером до смерти, а сейчас пытаетесь здесь спрятать труп, – Гертруда прыснула, но тут же отвернулась, зажав рот рукой и изображая приступ кашля. – Меня волнует другой вопрос, вы как сюда доехали? Потому что в Риге вас ждет целая рота сопровождения, – я окинул взглядом ее фигурку, одетую весьма неплохо, но вот соболей, которых раздавали каждой приехавшей девушке, на польской принцессе почему-то не оказалось.

– В Риге? – вот сейчас она действительно удивилась. – Но мы не ехали через Ригу.

– Простите, ваше высочество, Мария, но вы несколько раз уже повторили «мы». Вы не похожи на одержимую гордыней девицу, которая привыкла к королевскому «мы», – я нахмурился. Какая-то мутная история вырисовывается. Зачем кому-то вести одну из принцесс по маршруту, который был не запланирован заранее? Да еще Салтыков этот. Почему мне его имя кажется знакомым? Вроде бы в свите мой никогда Сергея Салтыкова не было. С чем-то оно связано, с чем-то потенциально для меня неприятным и даже опасным. Нет, не могу вспомнить, проклятый гул в башке не дает сосредоточиться. – Мария, кто с вами приехал? И кто планировал маршрут движения?

– О, это барон Фридрих фон Берхгольц, – она всплеснула руками. – Его порекомендовал отцу его величество король Фридрих, как отличного сопровождающего для меня. Барон начинал служить еще вашему деду, императору Петру, и прекрасно знает Россию, что существенно облегчило нашу дорогу. Это он посоветовал более короткий путь и моя кузина герцогиня Кристиана София Вильгельмина Бранденбург-Байрейтская, которая сопровождает меня в этой поездке как старшая родственница, согласилась с его доводами. По-моему, она совершенно очарована бароном, – и Мария улыбнулась.

– Барон Бергхольц, значит, ну-ну, – я невольно положил руку на эфес шпаги, которая стала уже неотъемлемой частью туалета. – И когда же он умудрился стать бароном? Уж не тогда ли, когда его величеству Фридриху понадобился свой человек поближе к императорскому трону Российской империи?

– Что вы такое говорите, ваше высочество? – Мария слегка побледнела, а ее улыбка стала натянутой.

– Я просто действительно очень устал и несу чушь, – так и хотелось добавить, что я в присутствии этой девочки вообще почти всегда несу чушь, но я сдержался. – Так что вы здесь делаете, ваше высочество? Вот именно здесь в этом… Кстати, что это? – я огляделся по сторонам. Огромное, уходящее вдаль помещение было непривычно светлым. Так много окон, которые тянулись от пола до высоченного потолка, я не видел еще ни разу. Невдалеке от того места, где мы стояли, росло самое настоящее дерево. При этом росло он не в кадке, а словно бы прямо из пола.

– Здесь когда-то была оранжерея, – Мария тоже огляделась. – Господин Салтыков сказал, что здесь еще князь Меншиков пытался вырастить целую апельсиновую рощу, чтобы оправдать название поместья «Ораниенбаум». В этой оранжереи росло сто одно дерево, и они даже плодоносили. Как жаль, что все пришло в упадок, – добавила она печально. – Но эта оранжерея выстроена просто уникально. Ни у кого такой огромной нет. А ведь здесь можно выращивать не только деревья. Можно экспериментировать с разными культурами, чтобы вывести сорта, которые хорошо бы росли на этой суровой земле. Да и просто цветущие круглый год цветы, это же прекрасно. Вы правда не знали, что располагалось в этом крыле?

– Правда, не знал, – я задумчиво смотрел на нее, отмечая тот пыл, с которым она говорила о растениях. – Вы так хвалите идею подобной оранжереи, что я, пожалуй, оставлю ее, будет чем удивить гостей, особенно, если ничего подобного и в самом деле ни у кого нет.

– Только не идите на поводу у моих глупых мечтаний, ваше высочество, – в теплых карих глазах промелькнул испуг, да что же ты всего боишься? Похоже, что эту принцессу слишком часто били по рукам, за ненужную инициативу, и теперь она всеми силами пытается подавить свои порывы.

– А я и не иду. Я не слепой и прекрасно вижу, что здесь все построено так, что иного предназначения данному крылу сложно придумать. Просто я здесь впервые, как-то не было необходимости заглядывать сюда, – я вообще не горел желанием это делать до инцидента с картинной галереей. Думал, что снесу все к чертовой бабушке, что бы здесь раньше не располагалось, а потом начну отделывать уже пустую коробку на свой вкус. Но жизнь в очередной раз показала, что нельзя недооценивать мелочи, и, прежде чем переть напролом, необходимо разобраться во всех нюансах.

– Ваше высочество, прошу прощения, что перебиваю, но лучше будет, если ее высочество сейчас вернутся к своему поезду и отправится во дворец, – меня перебил хмурый Олсуфьев. Пару секунд я молча смотрел на него, затем нехотя кивнул.

– Ты прав. Мария, вам лучше последовать совету Адама Васильевича. Думаю, что будет даже лучше, если вы приедете раньше, чем я вернусь во дворец.

– Боже, о чем я только думала, – Мария приложила тыльную сторону ладони ко лбу. – Вы правы, ваше высочество, мне лучше удалиться. Гертруда, идем уже, не стоит задерживать его высочество, – она присела в реверансе и выпорхнула из оранжереи, даже не дав мне попрощаться. Служанка бросилась за своей госпожой, бросив при этом на меня заинтересованный взгляд. Да уж, похоже, это моя судьба, вызывать интерес у служанок и маньячек с сомнительными пристрастиями. Посмотрев на покосившуюся дверь, я подошел к ней и несильно стукнулся лбом о все еще твердое дерево.

– Господи, какой же идиот, веду себя как сопливый мальчишка, – выпрямившись, поймал недоуменный взгляд Олсуфьева. – Я уже успел отличиться, пока ездил в Киль, – криво улыбнувшись, потер ушибленный лоб. Все-таки ударился я несколько сильнее, чем рассчитывал. – Там у меня была любовница, которая уже долгое время сходила с ума, но меня никто об этом не предупредил. В итоге, она пыталась меня убить, но я ее опередил. И не делай такое лицо, словно я тебе поведал тайны мироздания. Скандал был знатный, странно, что до России до сих пор отголоски не дошли. При желании узнать подробности может каждый. – Олсуфьев продолжал смотреть на меня глазами полярной совы. – Адам Васильевич, я не невинное дитя, я герцог и наследник престола Российской империи. Поверь, имея такие данные, сложно оставаться белым и пушистым. К тому же у меня наследственность плохая. Петр Великий, мой дед, был настолько далек от права называться святым, насколько это вообще возможно, а кровь, как ты знаешь, не водица. Тем удивительнее то, что я теряюсь в присутствии этой пигалицы, которая меня на голову ниже, хотя я далеко не гренадер.

– Это-то как раз не слишком удивительно, – наконец, Олсуфьев отмер и быстро заговорил. – Но мне не слишком нравится вся эта ситуация с изменением маршрута следования, навязывания прусским королем принцессе польской сопровождения. Странно все это, и не слишком понятно.

– Что-то происходит, что-то, в чем основное место занимает именно Пруссия. Но я не слишком понимаю, какую роль при этом отводят России.

– Готовится большая война? – высказал предположение Олсуфьев.

– С Пруссией? – я хмыкнул. – Нет, Фридрих пока не потянет. И основное слово здесь «пока». Если только в союзе с кем-то. Но, опять-таки, против России? А зачем? У него здесь нет никаких интересов.