Чтение онлайн

– Если только нас не хотят втянуть в ненужную нам войну, – Олсуфьев поморщился.

– Конечно, хотят, – я пожал плечами и принялся застегивать расстегнутый плащ. – Всегда хотели, так что сейчас вряд ли что-то могло измениться. Но гадать мы можем до бесконечности, а можем кое-кого прижать к стенке и выпытать подробности того, где одна семейная пара так долго ехала, что умудрилась отстать от меня почти на две недели. Хоть я и уехал вперед, но сомневаюсь, что отставание могло быть таким критическим. Если только у них падеж лошадей не случился, и они не вынуждены были покупать новых.

– О ком вы говорите, ваше высочество? – Олсуфьев невольно нахмурился, пытаясь понять, о ком вообще может идти речь.

– Неважно, – я похлопал его по плечу. – Главное, что мне есть кому задать пару вопросов, – и я быстрым шагом направился к выходу.

Вот только уехать у меня быстро не получилось. В холле, из которого уже убрали весь мусор и который ждал, когда же мастера приступят к отделке, появилось новое действующее лицо, довольно прилично одетый, бородатый, что было немного непривычно видеть, мужик, который нетерпеливо мерил шагами расстояние от одной колонны до другой, время от времени бросая быстрые взгляды в сторону западного крыла, куда я уходил изначально. Он явно кого-то ждал, проявляя при этом заметное нетерпение. За ним наблюдал, подперев спиной одну из колонн, Федотов. Если бы у него в руках был зажат кулек с семками, то образ был бы полный. А так, чувствовалась какая-то незавершенность в его ленивом наблюдении за метаниями мужика. Когда я подошел поближе, то мужик не обратил на меня внимания, просто скользнул взглядом и развернулся, чтобы продолжить свой забег. Я недоуменно пожал плечами и двинулся мимо него к выходу. За мной почти бежал Олсуфьев, а Федотов, оторвался от колонны и сделал шаг в мою сторону, закрывая при этом от нервного мужика. Вот тут-то мужик понял, что я не просто так мимо пробегал, а именно тот, кто ему, по всей видимости нужен.

– Ваше высочество, Петр Федорович, прости, Христа ради, что не признал, – он попытался ломануться ко мне, но на его пути все также стоял Федотов, который весьма демонстративно положил руку на эфес шпаги, и сделал шаг в его сторону. Мужик намек понял и остановился. Я, как бы не спешил, но вынужден был затормозить, разглядывая бородача.

– И ты меня прости, добрый человек, но я совсем тебя не признаю, – наконец, сказал я. – Ты кто?

– Я-то? – мужик несколько раз хлопнул глазами. – Кузьма Матвеев, управляющий стеклодувной мануфактуры Эльмзеля, – он замолчал, а затем снова зачастил. – Бывшей мануфактуры Эльмзеля, конечно же. Сейчас это казенная мануфактура.

– И? Какое отношение я имею к стекольной мануфактуре, будь она казенная или Эльмзеля? У меня своя в наличии имеется, – я нетерпеливо стукнул перчаткой по ладони. – К тому же, насколько я знаю, мануфактура Эльмзеля, бывшая, разумеется, специализируется на изготовление в основном бокалом и ваз. Вы делаете настоящие произведения искусства, у вас прекрасные граверы и художники заняты в производстве. Я же делаю востребованную, но недорогую продукцию: бутылки, стекла для окон, цветные стекла для витражей.

– Да, вот именно, – мужик потер лоб, а потом плюхнулся передо мной на колени. – Ваше высочество, Петр Федорович, выслушайте меня. Не за себя прошу, за мастеров. Руки же у них золотые. Трое так вообще за границу по велению еще Анна Иоанновны ездили, дабы искусству росписи бокалов учиться у иноземных мастеров.

– Это все просто чудесно, но я не совсем понимаю…

– Наши бокалы делаются долго. Над каждым работает несколько мастеров. И они чрезвычайно дороги, ваше высочество.

– Это понятно, – я махнул рукой. – Да встань уже. – Матвеев быстро поднялся на ноги.

– Мало, кто может позволить себе купить такой бокальчик, что вышел из мануфактуры. Мы почти что только Императорский двор и снабжаем, по мере сил. Но это не приносит прибыли, и мастера едва концы с концами сводят. Неправильно это, ваше высочество.

– Неправильно, – эхом повторил я, в принципе, соглашаясь с его словами. – И чего же ты все-таки хочешь от меня?

– Я подал прошение ее величеству, государыне Елизавете Петровне, но до сих пор не получил ответа. Не нужно меня упрекать в дурости, ваше высочество, – он замахал руками. – Я прекрасно понимаю, что ее величество понятия не имеет, что я вообще существую. Но ее советники, видимо, посчитали мою просьбу чрезмерно дерзкой, или же наоборот ничтожной… в общем, я увидел, что вы сюда выехали и поспешил за вами, чтобы попробовать хоть так просьбу донести. Быть может вас она заинтересует, и вы расскажите ее величеству.

– Короче, – прервал я его словоизлияния.

– Что если объединить вашу мануфактуру и казенную? Мы будем продолжать делать бокалы для двора ее величества, но мастера-стеклодувы и граверы могут и для ваших вещичек что-нибудь полезное сделать, – я смотрел на него достаточно долго, чтобы Матвеев занервничал. Я понимаю, что плевать он хотел на мастеров, он делец, и после смерти хозяина на своем кармане ощутил, что такое числиться в казне предприятием, на которое всем глубоко начхать. Ну еще бы, саксонские бокалы – они же круче в разы, просто потому что не наши. Вот только я так не думаю. И первая идея, которая стукнула только что мне в голову – флаконы для духов. Здесь в Российской империи они не пользовались такой бешенной популярностью, как в Европе, но тоже не на задворках топтались. А еще бижутерия. Недорогие стеклянные украшения, почему бы и нет? Драгоценности не все дворяне могут себе позволить, а красивыми женщинам хочется быть всегда и во все времена, независимо от страны, эпохи и материального положения. Все это кроме основной продукции, которую пора уже купцам пристраивать.

– Считай, что я заинтересовался, – ответил я, когда Матвеев уже потеть начал. – Я передам ее величеству твое предложение, а также выскажу свою заинтересованность. Думаю, если у ее величества нет других планов на казенную мануфактуру, то это дело вполне осуществимо. Я сам привезу ответ, заодно посмотрю, как обстоят дела, да какие диковинки вы производите.

– Премного благодарен, ваше высочество, Петр Федорович.

– Да рано благодаришь, Кузьма Матвеев. Вот ежели вести добрые принесу, вот тогда и будет время для благодарности. Да и то, ты не работал со мной, не знаешь, может все еще хуже окажется, – и я направился к двери, на ходу надевая треуголку, и натягивая перчатки.

– Так ведь я, батюшка, вначале на мануфактуре вашей побывал, – я резко обернулся, и увидел, как Кузьма хитро улыбнулся. – Сам посмотрел, как работают мастера, порасспрашивал. А потом уже сюда пошел. Еле как уломал вашего адъютанта позволить мне парой словечек с вами перекинуться.

– Угу, я понял, – и я снова направился к двери, на ходу прорычав. – Федотов!

– Да, ваше высочество, – он вытянулся передо мной на крыльце, обогнав уже в дверях.

– Может быть, ты мне объяснишь, почему на мануфактуре нет охраны? Кто угодно, как выяснилось, пришел, что ему надобно вынюхал.

– Так ведь, ваше высочество, вы не давали распоряжения, – Федотов даже растерялся. – Сторожа-то есть, куда без них…

– Так, вот сейчас лучше помолчи, – я поднял вверх указательный палец. – Моя мануфактура будет первой, где пропускная система заработает. А что это такое, я тебе во дворце расскажу. Да ответственным назначу, чтобы через месяц все уже как часы заработало. И, кстати, а как ты вообще додумался, допустить его ко мне?

– Так он мне рассказал про то, что просить у вас хочет, – виноватым Федотов не выглядел. Более того, он искренне не понимал, почему я разозлился. – Я и подумал, что задумка неплохая. Тем более, что дела у мануфактуры казенной плохо идут, а вот фужер, который его мастерами сделан, я видел. Очень красиво. Так по стеклу уметь надо работать. Руки-то у них из того места, из которого положено растут. Жаль будет, если так и сгинут в безвестности. – Я бы мог его успокоить, что не сгинут, и через каких-то лет тридцать все у них наладится, но не стал. Зачем, если возможность появилась мастеров практически на халяву к рукам прибрать?

– А где черти Петьку носят? – я перевел разговор в другое русло, краем глаза увидев, что Федотов выдохнул с облегчением.

– Здесь я, Петр Федорович, – я повернулся в ту сторону, откуда голос раздался. Румянцев стоял неподалеку, держа под уздцы лошадей. По его помятой роже было видно, что этот паразит успел где-то прикорнуть. Не удивлюсь, если на конюшне, которую отремонтировали и обустроили первой. Лошадей сейчас, в связи с ремонтом, было много, а им не объяснишь, что нужно на улице ждать, пока там хозяева свои дела сделают. Так что конюшня была теплая с огромной кучей сена, вовремя притащенной туда. Вот, похоже, в этом небольшом стогу Румянцев и умудрился поспать. Бросив на него яростный взгляд, я вскочил в седло, сразу с места рванув рысью.