Чтение онлайн

– Это все безумно интересно, но, зачем вы мне все это рассказываете? – я откинулся в своем кресле, сложив руки на груди.

– Племянник маркиза, унаследовавший от дяди как титул, так и все имущество, как раз перед моим отъездом в Петербург вернулся из Пруссии, где находился с миссией его величества и вынужден был задержаться. Какие-то непредвиденные обстоятельства, не иначе. Он хотел сразу же продать с аукциона коллекцию дяди, но так как его не было в то время в Париже, решил воздержаться до личного присутствия. Теперь же, он говорит, что остро нуждается в деньгах, – и я его отлично понимаю. Кто в наше время не нуждается в деньгах? – Маркиз готов продать всю коллекцию целиком за четыреста тысяч ливров.

Нет, хорошо, что я сидел в это время. Потому что от озвученной суммы точно свалился бы на пол. Сколько он хочет за коллекцию? По-моему, все, что я подумал, отразилось на моем лице, потому что вперед вышел Д,Аламбер, и быстро проговорил.

– Поверьте, ваше высочество, это чрезвычайно дешево. Я видел коллекцию Пьера Кроза, это поистине уникальное зрелище. Насколько я помню, Мариетт оценил как-то коллекцию в один миллион ливров. Видимо, маркиз действительно остро нуждается в деньгах, раз согласен на такую невыгодную для него сделку.

– Он готов ждать до марта, ваше высочество. Если я не привезу ответ, желательно, вместе с деньгами, то в середине марта состоится аукцион, где большая часть коллекции будет просто распродано. То, что с таким трудом собиралось столько лет, просто разлетится по всему миру.

Да знаю я, что они по своему правы. Знаю я также и то, что подобные вложения – это вложения в века. Уж мне-то известно, что через каких-то двести лет, каждое полотно будет стоить столько, что эти четыреста тысяч покажутся совсем уж смешной суммой. Проблема в том, что у меня нет этих денег. Я конечно могу обратиться к тетке, но Елизавета равнодушна к искусству, сомневаюсь, что она оценит перспективы. Мой мозг начал работать на полную мощность. Надо переговорить с Ушаковым. Думаю, если его новогодняя затея увенчается успехом, то часть денег можно забрать из клуба. Кстати, сам клуб может стать прекрасным местом, для хранения всех этих коллекций. Дворец огромный, в нем никто не живет, и очень много комнат стоит просто так. Переезд знаменитой коллекции в клуб, может сыграть на пользу имиджу, хотим же мы составить идеологическую конкуренцию масонам?

– Я дам ответ после Нового года, – наконец, я принял решение. – И, может так оказаться, что сделка произойдет раньше марта. Но что хотите вы, господин Дидро, за посредничество?

– Я хотел бы остаться смотрителем коллекции и каталогизировать ее. Также мне будет нужен постоянный допуск к книгам, – он покраснел, но договорил до конца.

– Вы в курсе, что коллекцию перевезут в Россию? – я посмотрел на него несколько скептически. Насколько я знаю, очень мало кто из иностранцев могли полностью освоиться на наших просторах, предпочитая возвращаться в свои курятники. Слишком различный образ жизни, который они никогда не понимали и вряд ли когда-нибудь поймут.

– Да, ваше высочество, – он кивнул.

– Тогда в чем истинная причина ваших намерений? – я смотрел исподлобья, и Дидро явно нервничал от моего взгляда.

– Мой отец категорически против моей жены, – выпалил он, сжимая кулаки. – Настолько, что пообещал выгнать нас из дома и лишить меня наследства.

– Вы настолько ее любите? – я склонил голову и теперь смотрел с любопытством.

– Да, – ответил Дидро твердо. – Вы так говорите, ваше высочество, будто не верите в существование любви.

– Ну, почему же. Наверное, она существует, только пока обходит меня стороной, – пожав плечами, я опустил руки на стол. – Господин Дидро, ваши мотивы мне понятны. Если сделка в итоге будет заключена, то я выполню ваши требования. Кроме того, я положу вам жалованье, достаточное, чтобы вы с супругой ни в чем не нуждались. Но у меня есть одно условие.

– Какое условие, ваше высочество? – он слегка побледнел, но продолжал смотреть прямо.

– Однажды, может быть, даже не скоро, мне понадобится философское и идеологическое обоснование некоего закона. И вы мне эти обоснования подготовите.

– Я? – он удивленно уставился на меня.

– Вы, – я кивнул. Если уж этот крендель сумел подвести идеологию к революции, то вполне способен найти объяснения и оправдания неким моим задумкам, еще невнятным, но уже настойчиво забредающим в голову. – Так что, договорились?

– Я, конечно, попробую и, клянусь, что буду стараться, но, боюсь, это не слишком выгодная для вас сделка, ваше высочество, – покачал головой Дидро.

– А вот об этом позвольте судить мне самому, – и я потянулся к Ушаковским докладам, давая понять тем самым, что аудиенция закончена. Мои посетители были людьми умными и намеки прекрасно понимали, поэтому, отвесив прощальные поклоны, дружно убрались из кабинета.

Я же действительно открыл доклады и углубился в чтение. Ничего нового и интересного не происходило. Никаких новых заговоров не намечалось, агенты, забрасываемые по салонам, скучали и отчеты их были лишены огонька и задора. Эти агенты – тоже мое изобретение. Раньше Тайная канцелярия действовала исключительно по доносам и крамоле, обнаруженной в письмах, сейчас же Ушаков под моим началом выходил на новый уровень, так сказать. Также я ему посоветовал использовать в темную болтливых провокаторов, типа Ваньки Лопухина, который в подпитии может такое выдать… Только предупредил, чтобы его агенты не забывали о том, что конкретный Ванька вовсе не заговорщик, а просто дурак, и не стремились хватать его и волочить в застенки Петропавловской крепости. Также проводились полевые учения агентов с кодовым названием «горничные». Ну, тут мы не первопроходцы, как бы приятно мне не было думать об этом, тут впереди нас кардинал Ришелье отметился. Мне об этом Ушаков рассказал, когда пришел с предложением попробовать таких вот агентов, которых на большом количестве прибывших делегаций с девицами можно было вполне обкатать. Моего тут само название «агент», на котором я настоял, потому что агент – это звучит гордо и круто во все времена.

Реконструкция Тайной канцелярии шла полным ходом и уже в Петербурге и в Москве функционировали полноценные отделения с головным отделением в Петербурге. В остальных губерниях только-только начали разворачиваться вообще отделения Тайной канцелярии, и у заместителя Ушакова, так нелюбимого им Шувалова, внезапно появилась огромная куча дел. Именно ему было поручено развернуть отделения Тайной канцелярии по всей Российской империи. Андрей Иванович даже признался мне, что ежели у Алексашки все получится, то, так уж и быть, он подумает над тем, чтобы дела ему передать. Ну, а ежели нет… тут он развел руками.

Демидовы продолжали молчать, а Татищев все еще не приехал. Вот и все новости, которые я вычитал из докладов Ушакова.

Внезапно мои мысли перекинулись на Шуваловых. Я ведь изначально ошибался, думаю, что Петр Шувалов был любовником Елизаветы. Нет, как меня просветил все тот же вездесущий Ушаков – Шуваловы в спальне государыни не отмечались. Но ведь был же кто-то, точно был! И тут на меня, как гром среди ясного неба, упала информация в виде Ивана Шувалова, кузена этих двоих, которые мне уже оскомину набили, постоянно попадаясь на глаза. Так вот, Ванечку попросила меня пристроить к себе сама тетушка по просьбе его матушки, переданной Александром, который как раз на Смоленщине в поте лица возводил фундамент будущих спецслужб. Я только плечами пожал в ответ на столь невинную просьбу. Похоже, что я нашел будущего фаворита. Но, когда этот фаворит вошел ко мне для знакомства, я почувствовал, будто меня под дых долбанули: Ванька был моим, сука, ровесником! У меня до сих пор глаз дергается, когда я думаю об этом. Это, конечно, тетка дает, в прямом смысле этого слова. Она бы еще со мной замутить умудрилась. Скрипя зубами, я взял его в камер-пажи, внимательно наблюдая за ним. Ну, что могу сказать, он постоянно что-то читал. В основном на французском языке. Пока я ничего не мог сказать о нем ни плохого, ни хорошего. Он был молод, и у меня просто в голове не укладывалась его связь с Елизаветой. А ведь меня еще очень попросили присмотреться к Сергею Салтыкову про которого мне рассказала Мария.

– Ваше высочество, – Олсуфьев как обычно зашел неслышно.

– Что еще? – я бросил бумагу от Ушакова на стол. Никого я вроде бы видеть больше сегодня не планировал. Собственно, я и Дидро видеть не планировал, а в итоге даже о чем-то договориться успел.

– Генерал-фельдмаршал Ласси, прибыл по приказу ее величества Елизаветы Петровны для консультаций вашего высочества в предстоящем увеселении по взятию потешных крепостей, – отрапортовал Олсуфьев.

– Вот даже как. А тетушка серьезно относится к этому увеселению, – протянул я, думая, что вот он подходящий шанс и подходящий человек, которому можно поведать о планах Фридриха и Августа. – Раз для ее величества это столь важно, что она готова побеспокоить такого занятого человека, как генерал-фельдмаршал, то конечно пусть заходит, и, Адам Васильевич, что-то я кофейку захотел, организуй нам горяченького, сделай милость.