Чтение онлайн

Уже через минуту мы сидели с Ласси за столом, и он раскатывал передо мной карту. Видимо, не только Елизавета отнеслась к этой забаве очень серьезно.

– Насколько мне известно, ваше высочество, вы ранее увлекались играми в солдатики, которые копировали битвы короля Фридриха Прусского, – начал он, я же только неопределенно пожал плечами.

– Это было давно и уже пару лет не представляет для меня интереса, – осторожно ответил я. – А, если не секрет, кто вам так много и подробно об этом рассказал?

– Ваш слуга, Румберг, если не ошибаюсь, – любезно ответил Ласси. Все, это последняя капля. Завтра же Румберг и Крамер возвращаются в Киль. Надоело, право слово. Ни одному, ни второму Россия не по душе, и они выражали желание остаться в Гольштинии, вот пускай и уматывают. Замок там хоть и мало приспособлен к нормальной жизни, зато большой, работы всем хватит. Те же выгребные ямы давно никто не чистил.

– Судя по выражению вашего лица, данного слугу ждет далеко незавидная судьба, – ирландец улыбнулся краешком губ, я же прищурился, глядя на него.

– Ой, сдается мне, Петр Петрович, что вы об этом инциденте не просто так упомянули, – протянул я, внимательно отслеживая его реакцию.

– Вы очень проницательны, ваше высочество, – Ласси поклонился. – Мое личное мнение – раз ты не можешь хранить тайны, да и вообще личную жизнь хозяина под замком, значит, ты не можешь на него работать.

– Вас любят в войсках, – неожиданно перебил я его, кивая с благодарностью Олсуфьеву, который в этот момент внес поднос с кофейными принадлежностями. – Кофе?

– С превеликим удовольствием, – Ласси просто кипел нереализованной энергией. Мне он нравился, если честно. Понравился еще во время нашего путешествия из Москвы в Петербург, когда он не отмахивался от бесконечного потока вопросов Саши Суворова, а очень обстоятельно отвечал на каждый из них. – К чему была ваша реплика о войсках, ваше высочество?

– Я хочу провести некую реформу, в первую очередь испытать ее действие на подшефном мне драгунском полке, расквартированном сейчас частично в Гольштинии, частично в Ораниенбауме. И я бы очень хотел, чтобы вы приняли в этой реформе самое непосредственное участие.

– Только, если мне придутся по душе те преобразования, которые вы хотите реализовать, ваше высочество, – он смотрел прямо и во взгляде его читалось несгибаемая твердость. Мне Ласси определенно нравился и как военачальник, и как дипломат, вон он как ловко шведину развел, и просто как человек. Жаль, что его сын покинул Россию еще до того момента, как я вернулся из Киля.

– Вашему сыну чем-то не понравилась жизнь в Петербурге, – как бы невзначай спросил я, вытаскивая из сейфа целую кипу бумаг, на которых я старательно описал свое виденье будущих армейских реформ.

– Я не настаивал на том, что Мориц остался здесь со мной, – ровно проговорил Ласси. – У него довольно большие проблемы… с дисциплиной.

– Понятно, – я задумался, потом тряхнул головой и положил перед генералом свои наброски. – Вот, здесь все то, что я хочу изменить и ввести в войска. Я никому еще этого не показывал, так что ознакомьтесь и, если вас нечто подобное заинтересует, то можете прийти ко мне с сообщением в любое время дня и ночи.

– Я ознакомлюсь, ваше высочество, – Ласси коротко поклонился и придвинул к себе довольно внушительную стопку. – А теперь давайте вернемся к поручению ее величества…

– Бросьте, Петр Петрович, ну какой из меня генерал? – я махнул рукой. – К тому же вряд ли я что-то усвою за те пятнадцать минут, которые вы уделите моему обучению. Я планирую поставить во главе моей маленькой армии Петра Румянцева, вот с ним вы и можете обсудить тактику, которую он хочет использовать. – Петька, которого я, честно говоря, ошарашил данным известием, целый день сегодня не вылезал из обеих крепостей, что-то обследуя и хмурясь при этом. Утром я поехал с ним, но вернулся во дворец уже без Румянцева, поняв, что это надолго, и просто махнув рукой, наказав лишь, чтобы он не отморозил себе чего-нибудь особо ценного.

– Это весьма ответственное поручение, а Петр Румянцев не производит впечатление серьезного человека, – покачал головой Ласси.

– Ну вот и посмотрим в потешном бою, чего он стоит на самом деле, – я невольно улыбнулся. – Ежели воинская стезя совсем не его, то зачем мучить парня, когда можно найти дело по его способностям, а не пытаться натянуть на него мундир.

– Тогда, ваше высочество, позвольте откланяться. Лучше я действительно поговорю с Петром Румянцевым, чем буду отвлекать вас от дел своим стариковским брюзжанием.

– Нет, – я покачал головой и резко выпрямился в кресле, в котором до этого мгновения сидел расслабившись. – Мне нужно с вами серьезно поговорить и попросить проверить ту информацию, которую я сейчас передам, только очень осторожно, не привлекая внимания, а затем побыть посредником между мною и ее величеством, которая иной раз все еще меня за ребенка держит неразумного, – перед глазами всплыл образ Ванечки Шувалова, и кулаки снова сжались. Вот он-то не кажется ей младенцем почему-то, в отличие от меня. Ну, тетушка… Выдохнув, я приказал себе успокоиться и принялся выкладывать ставшему мгновенно серьезным Ласси то, что мне рассказала Мария.

– Очень красиво, – Тереза Бенедикта Баварская подошла к сестре и заглянула ей через плечо на мольберт, на котором уже начали проступать весьма узнаваемые очертания заснеженной Невы. – А что это за здание? – Она указала рукой на появляющееся на картине монументальное строение. – Похоже на крепость. Но, кто строит крепости в наше время? – она смешно наморщила носик. – Этот очень современен, у него нет даже городской стены.

– Городская стена не является преградой для пушек, – наставительно проговорила Мария Антония, тщательно вытирая кисть, чтобы на ней не осталось ни крупинки предыдущей краски. – К тому же разрушение стены может вызвать ненужные жертвы среди жителей и солдат. И какой тогда смысл тратить на ее возведение и содержание такие огромные деньги? К тому же, в Российской империи есть и старинные города, которые раньше были обнесены стенами, правда, сейчас эти стены чуть ли не в центрах этих городов расположены. Это был совсем иной тип строений, не такой, как, например, у нас, как это, – она щелкнула пальцами, вспоминая название. – Кремль. Это называется Кремль.

– Ты так много узнаешь об архитектуре, – Тереза отошла от Марии и села на небольшую оттоманку, расправляя складки на платье. – Лично для меня все это слишком скучно.

– А лично для меня – нет, – резко прервала ее Мария.

– Так что за крепость ты рисуешь? – примирительным тоном произнесла Тереза.

– Это действительно крепость, – Мария задумалась, а затем, старательно проговаривая непривычное слово добавила. – Петропавловская. В ней жуткая Тайная канцелярия расположилась. Говорят, – она оглянулась, чтобы убедиться в том, что их никто не подслушивает, и не обнаружив никого, кроме приставленный к ним дворовой девки Наташки, которая ни слова не понимала по-немецки, а потому ее не стоило остерегаться, начала тихо говорить, порой срываясь на шепот. – Говорят, что, если подойти к крепости с подветренной стороны, то можно услышать жуткие крики, которые издаются несчастные, кому не повезло очутиться в тех мрачных стенах. Пытки и самые изощренные палачи… – она передернула плечами. – Только вот считаю, что слава крепости изрядно преувеличена.