Чтение онлайн

– Не надо, – шепотом повторил я.

В глаза заглянула звездная тьма, на грани слышимости раздался сонм смутных голосов. Я застыл, стиснул зубы. На щеках вспухли твердые желваки, мышцы спины затвердели. Ветер драл лицо, продувал насквозь. Пустота в душе заполнилась решимостью, черной ненавистью.

Я аккуратно расстегнул замок сумки, пошарил внутри. В пальцы уткнулось холодное гладкое стекло. Уши уловили далекий и тусклый голос Велимира: «Твой последний шанс». Я поколебался, но вытащил колбочку и сжал в кулаке. Глубоко вздохнул, шепнул:

– Не ходите к нам с мечом, люди. Не ходите… Неужто прошлые века ничему не научили?..

Раскрыл кулак, посмотрел. На ладони лежала маленькая колбочка, внутри плескалась густая алая жидкость. Отблески пожарища отразились в стекле. Состав замерцал, заблистал грозным багровым светом. Раздался слабый треск, пузырек пересекла трещинка. Жидкость вылилась на ладонь и растеклась по линиям, впадинкам. Мгновение молчания, смутного удивления… Зелье быстро впиталось в кожу. Но я ничего не чувствовал. Прислушивался, ждал. Смотрел на руку до рези в глазах.

За спиной раздались шаги, голоса. Я оглянулся. На краю подворья стояли русалки и леший. Глаза девушек широко раскрыты, во взглядах ужас и неверие. Отблески огня играли на бледных телах, ветер колыхал волосы. Студена и Лана держались за руки, жались друг к другу.

Леший подошел ближе. Грозно нахмурился, пожевал губами. Голос Хозяина Леса показался скрипом древесного ствола:

– Умер Елистрат?..

– Да, – прошептал я.

– Жаль, – с горечью произнес Моховик. – Из стариков, что помнили настоящую Русь, он да я остались. Теперь лишь я… И людишек побили. Нехорошо. Обнаглели басурмане. Того и гляди придут, поселяться на нашей земельке.

– Не придут, – твердо ответил я.

Леший пристально посмотрел. Косматые брови слегка приподнялись, зеленые огоньки глаз сурово заблистали. Моховик кивнул, отступил на десяток шагов. Стал ростом с нормального человека, присоединился к русалкам. Взял девушек под руки, удержал. Лана рыдала, порывалась броситься ко мне. Студена кусала губы, сжимала кулачки.

– Прости. Я не смогу помочь, – проскрипел леший сурово. – Лес – дом мой. И тюрьма тоже.

– И не надо, – спокойно ответил я. – Охраняй русскую землю, дух! Делай то, для чего родился. Я справлюсь. У меня есть, что предъявить по счетам.

Моховик угрюмо кивнул. Глаза-гнилушки засияли во тьме как фонари, раздался скрип. Девушки перестали вырываться, успокоились. Я услышал шепот.

– Иди, Саша! – сдавленно сказала Лана. – Ты достоин ее. И она лучше. Она… живая.

– Иди, русич! – вторила сестре Студена. – Твой путь только начинается. Ты пробудился, очнулся. Покажи им, что за люди живут на этой земле.

Силуэты духов стали двумерными, картонными. Русалки и леший стояли неподвижно. Нелюди… но более человечные, чем многие из моих знакомых. Я отвернулся. Холодный комок горечи, ненависти и боли разорвался в груди. Мысли расшвыряло, разум забился в самый темный уголок. А из глубин подсознания вырвался древний дикий зверь.

Я закричал. Кровь превратилась в жидкий огонь. Мир изменился, цвета исчезли. Остался лишь кроваво-алый и черный. Я задрожал от ненависти, сжал кулаки. Свирепо оскалился, взвыл. Оглянулся и увидел. Прямо в воздухе рядом с останками избушки висело туманное облачко. Эфемерное и легкое, почти незримое.

Подчиняясь наитию, я подошел ближе. Погрузил пальцы в облако, нащупал нечто упругое. Зарычал, раздвинул в стороны. Раздался сухой треск, словно рвалась ткань. В пространстве возникло широкое окно портала. Я скрипнул зубами. Не задумываясь, шагнул внутрь.

Местность разительно поменялась, в лицо ударил холодный свежий ветер. Вокруг ночь, снежные головки гор, темные полосы леса. А впереди огни, громада здания. Большой особняк окружен оградой из кованых прутьев. Под ногами твердый асфальт, прямо предо мной створки больших ворот.

В душе толкнулась злобная радость, ликование. Нашел! Наш-ш-шел! Не спрячутся твари!.. Кожу пощекотало, я почувствовал множество заклинаний. Дозорные, защитные… окружали подворье дома, словно танковые ежи, колючая проволока и минные поля. Но знание не вызвало страха. Наоборот – предвкушение. Я запрокинул голову и расхохотался. Алое… вокруг лишь кроваво-алое. Небо, кусочек луны, земля и даже сам воздух… Алое!..

Мрак у ворот колыхнулся, выпустил человека с автоматом в руках. Охранник выставил руку, резко окликнул. Но я даже не прислушивался. Свирепо ухмыльнулся, ступил навстречу. Вновь окрик. Предупреждающий, испуганный. Щелканье затвора, расширенные в ужасе глаза. Тьму рассекла оранжевая черта, горячая пчела прожужжала над головой.

– Получи! – с бешенством зарычал я.

Пространство сдвинулось. Воздух заревел в ушах, нехотя пропустил. Прямо предо мной из темноты проявилось лицо. Обычное, мужское. Впалые щеки, щегольская бородка а-ля мушкетеры, густые брови и глаза… полные мистического страха, изумления, злости. Чуждые, бездушные и мертвые. В мозгу болью отдались чужие суматошные мысли. Вызвали волну гадливости и отвращения. Ярость прорвала запруду.

Охранник кричал, брызгал слюной. Стрелял в упор, вжимался в толстую металлическую створку ворот. Алый туман сгустился. Я поднял руку и взял это отвратительное лицо. Легко надавил, послушал дробный хруст. Сквозь пальцы плеснули черные струйки. Человек забулькал, выпустил из ослабевших рук оружие. Я отшвырнул безвольное тело. Мокро хлюпнуло, на каменной колонне появилось липкое пятно. Словно муху прихлопнули.

Алое… алое… Алое!..

Захохотав как безумец, я шагнул вперед. Увидел туманную пелену заклятий, почувствовал щекотку. Но не остановился, пнул ногой. Защита лопнула, словно мыльный пузырь. В воротах появилась глубокая вмятина. Уши уловили грохот, скрип и скрежет. Створки покачнулись, тяжело рухнули. Взвилась пыль, полетели мелкие камешки.

В груди сладко защемило от бешенства. Костер полыхнул жарче, кровь взбурлила. Даже поры кожи, казалось, разошлись шире и выпускали струйки пара. Я медленно пошел к входу в особняк.

Из мрака выбежал человек в черной униформе и шлеме. Что-то взвизгнул, вскинул автомат. В ночи распустились цветы-вспышки выстрелов. Еще несколько охранников появились справа. В окнах первого этажа заметались тени. С порога посыпались люди. Заорали нечто на своем лающем языке, разбежались вокруг. И вновь выстрелы, длинные злые очереди.

Горячие пчелы жужжали вокруг. Попадали, прошивали насквозь. Я чувствовал легкие толчки, тусклую и незначимую боль. Раны зарастали, кожа разглаживалась. Алый туман сгущался в грудной клетке, сворачивался в тугой кулак. Я шел вперед и хохотал.

Наперерез бросилась гибкая тень в кожаном комбинезоне и маске. Громыхнуло, засверкало. Краткое мгновение абсолютной черноты… Я стоял на дне глубокой дымящейся воронки, а вокруг бушевало пламя. Трещало, ревело. Жадно лобзало ноги, цеплялось за одежду. Но тут же трусливо отпрыгивало, пряталось в земле. Я вышел из впадины, поймал взглядом фигуру в униформе. И опять сдвиг в пространстве, рев воздуха.