Чтение онлайн

Впрочем, в моем случае резкого пробуждения не получилось. Потому что едва образы прошлого стерлись, я завис в пустоте и темноте, беспомощный и разбитый.

Что первое почувствовал? Боль в сломанных ребрах? Или холод?.. Не знаю. Но эти ощущения первыми достучались до разума. Стали тем крючком, что поймал и властно потащил наверх – к свету, к мрачным раздумьям и непростым решениям. Ко всему тому, что зовется жизнью.

Сквозь веки пробились лучики тусклого света, по нервам ударило ноющей болью в боку и затылке, спина затекла. Спустя какое-то время я почувствовал тяжесть на животе, будто там улегся кот. Говоря откровенно, я не имел ничего против пушистых зверушек, преданно последовавших за человечеством в глубины океана. Ведь не раз спасали от нашествий мышей и крыс, пробравшихся сюда же на субмаринах во время Исхода. Да что там, в хрониках есть и такой удивительный эпизод, как атака пушистой армии лет сто пятьдесят назад.

Тогда в Ньюпорте, втором по величине городе Барьера, в совершенно невообразимом количестве расплодились крысы. Грязные твари мало того что уничтожали запасы, так и послужили разносчиками болезней. А потом еще стали нападать на людей, обгрызали спящим уши и носы, кусали прохожих, ранили детей. Котов же катастрофически не хватало, а те, что имелись, гибли, сталкиваясь с огромными стаями грызунов.

В ответ на клич о помощи в Таре собрали четыре с половиной тысячи бродячих мурлык, погрузили на военные корабли. Современники описывали то событие с восторгом: как из открытых десантных люков субмарин в Ньюпорте мяукающей и завывающей волной вырвались пушистые воины. И как крысы в страхе бежали. А тех, что не успели, безжалостно уничтожили, растерзали и съели.

После прочтения истории я долго оставался под впечатлением. И даже назвал соответствующим образом субмарину, полученную в долевую собственность от университета Дортмунда. Так сказать, чтобы почтить память хвостатых воинов.

Котов я уважал, да. Но в свете последних событий стал относиться с долей опаски. И потому в первый момент примерещилось, что на животе сидит не какая-то кошка, а именно Тень. Меня моментально прошибло липким ужасом, сердце сжалось, а дыхание перехватило. Захрипев, я дернулся и резко сел, готовый отбиваться от самих Вестников. Но, поморгав, понял, что это просто давящая повязка. Кто-то оказался так любезен: раздел, помыл и перевязал. Судя по пряному запаху, и на какие-то мази расщедрился.

Ощупав себя, я убедился, что руки-ноги целы. Ушибы, гематомы, царапины. Но из переломов лишь ребра, а серьезных ран нет.

Вот только проснулся то ли в келье, то ли в камере. Из мебели лишь узкая койка да прикрученный к полу столик с какими-то склянками у изголовья. Под потолком тускло светилась лампа накаливания на голом проводе, стены грубые – необработанная скала, люк наглухо задраен. И одежду забрали. Оставили нижнее белье да простыню. К тому же холодно, аж пар изо рта валит. А еще ужасающе яркий сон…

Уразумев, что не так, я скрипнул зубами и, сжав кулаки, прохрипел в пустоту:

– Выходи.

– Я говорила, что ты забавный, Мак-Моран? – спросила она, выбравшись из тени в углу комнаты. Легко и непринужденно, словно отодвинула занавеску. В том же образе маленького худого подростка, абсолютно обнаженная. Лишь длинные до пят черные волосы, ниспадающие по груди и животу, закрывали то, о чем джентльмены не говорят, взрослые мужчины иронично шутят, а юнцы страстно вожделеют.

Было б чего вожделеть, плоская как камень и бледная как смерть. И наверное, так бы улыбалась акула. Зубы острые, как гвозди, будто состояли из одних лишь клыков.

– Говорила, – ответил я после небольшой паузы. – Что тебя так забавит?

– Каждый раз делаешь глаза как плошки, – хихикнула она. – И так натужно скрипишь мозгами, что хочется сбегать за маслом. Но стоит признать, сейчас ты верно перестал шарахаться от меня, как от призрака. Посмеле-э-эл.

– Ты тоже поменьше на монстра смахиваешь, – парировал я.

– Так для тебя стараюсь, – промурлыкала она сыто. Облизнула длинным острым языком губы и вдруг совершенно невероятным образом оказалась рядом. Замерцала, смазалась и появилась в иной точке пространства. Уселась на край кровати, плотоядно уставилась.

Наверняка переместилась через тени. И на сей раз я сумел ощутить легкое движение Изнанки. Или привиделось, не знаю. Татуировки, будь неладны, не давали провалиться глубже и почувствовать ту сторону в полной мере.

– Но пока недостаточно хорошо, – заметил я ровным тоном, слегка отодвинулся.

– Хам! – заявила она. – Хотя ты тоже пока слабо скрываешь страх.

Какая глазастая. Но права, я прилагал невероятные усилия, чтобы оставаться спокойным. Людям вообще свойственно бояться именно неизвестности, а не самих опасностей. Девочка-монстр же воплощала концентрацию и сгусток того, что я считал невозможным. Нарушала законы физики и Изнанки, плевала на здравый смысл.

Боялся ли я? Конечно. Но начинал привыкать и принимал как объективную реальность.

Проклятие или родовой дар? Ладно. Может перемещаться между измерений или в Изнанке? Допустим.

Вообще-то нет ничего невозможного. Ведь по легендам все расы пришли сюда извне. Сначала Фир Болг, потом Туата де Дананн. И люди, прозванные в хрониках сыновьями Миля, здесь гости. Последним же прорвался Люцифер с Вестниками.

Но насчет демонов, как любят говорить любители теорий заговора, не так однозначно. Одни исследователи утверждают о вине туату. Якобы хотели пробить Третью стену сущего, достучались до мира, которым повелевал дьявол. Другие плетут, что замешаны теурги. Дескать, пленили и затащили сюда Люцифера, а тот освободился и принялся выжигать Эри. Церковь, кстати, поддерживает последнюю версию и официально заклеймила в Доктрине веры гностиков как потомков предателей.

Не столь важно. Суть в том, что перемещение между мирами считается возможным. Да, знания о межпространственной механике утеряны. Да, больше нет тех удивительных технологий, и цивилизация опустилась на более примитивный уровень. Но остались сказания, записи, повествующие о том, как туату ходили в мир Эри из Тир Ноингирэ и обратно. Причем с той же легкостью, как торговцы из одного поселения в другое. Правда, использовали громоздкие механизмы, Врата. А сие странное существо скачет, будто пальцами щелкает.

Но чисто теоретически ведь объяснить можно? Пожалуй. Осталось лишь выяснить, что за Тени сопровождают, зачем ей понадобился именно я.

Несколько мгновений мы сидели и разглядывали друг друга. Девочка зубасто ухмылялась и сверкала желтыми глазами-щелками, а я пытался усмирить прыгающее в груди сердце.

Такое впечатление, будто нарочно насмехается. Но быть абсолютно уверенным не мог. С туату, особенно старыми, вообще трудно разговаривать. Никогда не поймешь, что вызовет раздражение, а что развеселит. Эта же вообще непонятно, к какой расе принадлежит, сколько веков прожила.

– Что тебе надо? – буркнул я.

– Мне? – изумилась, потом задумалась. – Не знаю. Я пока не решила.

– Да кто ты вообще такая? – спросил я, начав злиться.

– Зови меня До, – ухмыльнулась она. Помедлила, громко засопела, принюхиваясь. – Ты воспользовался даром. Не думала, что осмелишься. Не думала, что сумеешь.

– Даром? – удивился я. Хотел спросить каким, но тут заметил, как указывает когтистым пальцем, и перевел взгляд на стену. И вот тогда струхнул не на шутку, потому что там дрожала под неверным светом лампы собственная тень. И все бы ничего, но с левой рукой творилось странное. Из силуэта то прорастали щупальца, то сам контур обращался в громадную лапищу с загнутыми когтями, то вокруг танцевали огоньки темного пламени.