Чтение онлайн

Роскви добежал, подпрыгнул, ожидая стрелу в мягкое место, не дождался и перекатился за стену. Тем же манером спрыгнул Свенельд.

– Все живы-здоровы? – осведомился он.

– Да мы только начали… – прогудел Фарлоф, пробуя тетиву трофейного лука. – Хорош…

– Хазарский, – заявил Либиар со знанием дела. – Тугой.

– Да уж.

– Сейчас проверим…

Наложив стрелу, Железная Рука поставил ногу на поперечную балку, напрягся, выпрямился и выстрелил.

Тетива прогудела басовой струной.

Фарлоф опустился, довольно пробасив:

– Вошла по самое перо!

– Стрел маловато будет, – озаботился Гуда.

– Да это ладно, – отмахнулся Свенельд. – Другое плохо – щитов мы не взяли. Эти как пойдут навесом…

– Чё это не взяли? Прихватили мы парочку.

– И я один.

Роскви обошел «крепость». Крепкий фундамент, насухую сложенный из камней, был ему по пояс, бревенчатые стены скрывали с головой даже рослого Лидула.

Все были вооружены, однако мечи – это для ближнего боя, а луков было всего три да еще два копья. Слабенький арсенал, чтобы осаду держать.

Валерий присел, выглядывая в маленькое оконце-продых. Славины скакали кругом, пешие прятались за деревьями, но в атаку идти никто не спешил.

– Чего там? – склонился к нему Свенельд.

– Кружат.

– Гаденыши… Фарлоф! Займешь во-он тот угол. В оконце поглядывай. Ежели кто приблизится, шагов на десять хотя бы, – снимай!

– Ага!

– Гуда, ты с луком будешь?

– Не, пусть лучше Дровосек. Он метче.

– Рулав, тогда ты. Вон с того проема.

– Стрел маловато, десяток всего…

– Роскви, ты как с луком? Сладишь?

– Да не-е… Я в рукопашке только.

– Я буду, – сказал Руалд, вооружаясь луком, усиленным оленьими жилками да костяными накладками. И как только тетива выдерживает…

– Зашевелились! – крикнул Фарлоф.

Тут же выглянув, удерживаясь на одной ноге, он выстрелил и скрылся.

– Попал!

Свенельд не удержался – подхватил одно из копий и, вспрыгнув на верхний венец, с силою метнул его. Когда он соскакивал, долетевшая стрела чиркнула Счастливого по шлему.

Счастливый!

– Попал?

– А то!

Валерка присел у оконца.

– Отходят!

– Еще бы они не отошли… Роскви, подь сюды.

Бородин приблизился к Свенельду. Варяг стоял хмурый, покусывая губу.

– Долго мы не продержимся, – сказал он с неохотой. – Роскви, надо бежать за подмогой.

– Понял, – кивнул Валерка.

– Не понял ты… Бежать придется без оружия. Ну разве что с ножом. И без броней. Иначе сразу поймут, кто ты есть.

– Да понял я, Свенельд! Справлюсь.

– Тогда так. Мы тебя на ремнях спустим, где обрыв. Там места порядком. По круче вниз – и к Почайне. Ну давай!

– Есть!

– Что есть? – не понял Свенельд.

– Да это у нас, в дружине прежней, так отвечать было принято. Как получаешь приказ, сразу: «Есть!» И бегом выполнять.

– Эт правильно. Ну, начали!

Из воинских поясов варяги сцепили нечто вроде каната. Лидул с Гудой страховали, а Валерий, поснимав с себя кольчугу с поддоспешником и перевязь с мечом, перемахнул по гладкому бревну. Легко-то как! Не давит доспех, не оттягивает.

Повиснув над краем обрыва, Бородин отпустил ремень и спрыгнул. Голоса славинов доносились до него, но никто не появлялся – лучники были на страже.

Осторожно спустившись по сыпучему обрыву на скалу, выпиравшую из шумливой Глубочицы, Роскви спрыгнул вниз, на узкую полоску пляжа – мокрый песок погасил удар.

– Десантник я али не десантник? – прокряхтел Бородин.

И побежал.

Киевское княжество. 23 июня 871 года

Костя точно не знал, сколько им еще ехать до Кенугарда, который позже привыкнут называть Киевом. Может, день. Может, два. Или неделю.

Да, он когда-то (когда-то! Тысячу лет спустя!) проплывал по этим местам, вот только за века берега изменились, надо сказать.

Достаточно того, что в будущем и вовсе нету никакого Днепра – в русле этой реки разлилось аж три водохранилища, от столицы бывшей УССР до Запорожья.

Сколько войн прокатилось через Днепр, сколько бунтов, революций и прочих великих потрясений. Не узнать стало реку.

И хорошо, что Хродгейр ни разу не вспомнил, не напомнил ни разу, как Эваранди в запале обещал ему проводником стать.

Я-де этот Непр как свою ладонь знаю! Брехун…

Костя повернулся в седле, посмотрел на Эльвёр, похожую на смазливого юношу, и улыбнулся. Девушка ответила ему улыбкой ослепительной радости.

А Плющ подумал, что если ему придет в голову фантазия жениться, то лучшей невесты он не найдет…

– Не устала?

– Не-а! Ты не представляешь, как теперь дышится легко! Свободно!

Костя подъехал ближе и погладил девушку по руке.

– Все будет хорошо, – уверил он ее. Или себя?..

Высматривать «Рататоск» он давно перестал – прибрежная дорога петляла, то выводя к реке, то уводя в лес, порой огибая холм, застивший Днепр.

Одна надежда оставалась, что его дождутся в Кенугарде.

Дав шенкелей коняке, Костя прибавил ходу. Вьючные лошади шли в поводу, послушные и неторопливые.

Плющ вспомнил Хранителя и улыбнулся. Тогда, в Интермондиуме, у него реально не было терпения, и даже пейзажи далекого-предалекого будущего не убавили привычку спешить.

Просто в его родном веке любой путь, даже полет на самолете, воспринимается как потеря времени. Человек в дороге словно откладывает жизнь на потом и нудится в скучном ожидании.

А здесь люди не устраивают перерывов в жизни, они продолжают жить и в пути. Потому и не торопятся. Да и странно было бы спешить поскорее жизнь прожить.

Вот только изменить привычку очень сложно, надо сперва полностью погрузиться в здешний мир, врасти в него, понять тутошнюю жизнь… Да нет, при чем тут понимание? Ее просто нужно принять, жить, как тут живут, и все.