Чтение онлайн

– Голландцы? Ну это те же фризы. В общем… Один тамошний… кормщик, а звали его Дюк, слыл большим грешником. Вечно он поступал наперекор богам и людям. Как-то Дюк проплыл мимо тонущего корабля и не помог никому из терпевших крушение. Вот такой был человек. И вот однажды отплыл он из одного южного порта. Взял груз и двух пассажиров, молодую пару. Дюку приглянулась девушка, и он зарезал ее суженого. Молоденькая вдова бросилась за борт. Вскоре начался сильный шторм, команда умоляла Дюка переждать непогоду в укромной бухте, но кормщик всех послал и поклялся, что никто из них не сойдет на землю, пока не прибудут в свой порт. Даже если им придется плыть до самого Рагнарёка [867] .

И тут с небес раздался громовой голос: «Да будет так – плыви!»

Так кормщик Дюк навлек на себя страшное проклятие. С тех давних пор его корабль-призрак бороздит моря, обреченный на вечные скитания. Старое, полусгнившее судно с рваными черными парусами не тонет и не может пристать к берегу. Команда корабля-призрака давно превратилась в скелетов с ошметками плоти на костях, в рваной одежде, но не может упокоиться – Вальхалла для них закрыта, и даже Хельхейм отвергает их. Вот такой был «летучий голландец»… Говорят, что встретить его на пути – к несчастью, ведь Дюк не переменился – как был мерзавцем, так им и остался. А иногда он принимает в команду новичков с затонувших кораблей… Мне кажется, что Эйнар вполне подойдет кормщику Дюку!

– Когда мы его потопим! – осклабился Хродгейр.

Днепровские пороги. 5 июля 871 года

Непр нес свои воды на юго-восток, все ширясь, набираясь мощи. Там, где впадала Самарь, великая река заворачивала на юг. Приближались пороги.

– Мачту снять! – приказал Ульф Меченый.

Экипаж дружно опустил на палубу рей, замотал его в парус, уложил мачту, а после викинги и варяги поскидывали с себя одежду – сухим не останется никто.

– Готовимся!

Впереди показался довольно большой скалистый остров, выступавший посередине реки. Его северная оконечность словно разрезала Непр надвое – белая пена бурлила, а брызги вставали стеной.

Константин напрягся, крепче сжимая весло. Грести не понадобится, тормозить впору – течение увлекало кнорр на стремнину, и его ход рос сам по себе.

Сейчас очень многое зависело от кормщика, от его глазомера и скорости реакции – Непр, зажатый между островом и берегом, несся бешеным потоком, упруго обтекая черные мокрые скалы, выглядывавшие из воды. Налетишь на такую – дальше обломки поплывут.

Это был Эссупи, первый из порогов и далеко не самый опасный и пугающий. Умеренный шум реки, складывающийся из множественного плеска, сместился в область низкого гула.

Вода словно уплотнилась, вспучиваясь гладкими буграми. «Рататоск» не плыл уже, а скользил по округлым перекатам.

– С правого!

Заложив руль, Ульф удерживал его, а кнорр замедленно, неохотно подчинился, уходя в сторону от мокрого бока утеса, вылизанного волнами до блеска. Костя и все гребцы с правого борта изготовились, поднимая весла, чтобы оттолкнуться от скалы.

Поглядев вперед, Эваранди сглотнул всухую – Днепр тек наклонно. Вода под небольшим углом стекала по скальному основанию, лишь кое-где обтекая каменные «лбы» выступов, распускаясь за ними белыми «усами» бурунов.

Отталкиваться не пришлось – кормщик провел «Рататоск» мимо скал. Спустившись «с горки», Костя перевел дух. Глянул на Валерку – тот ответил ухмылкой. Десантура, блин…

Скатившаяся с Эссупи вода шумела изрядно, хотя угрожающий гул и затих. Но надвигалась новая напасть – близился порог Хольмефосс.

По нему река прокатывалась пологими водопадами – зеленая вода взбивалась набело, переваливаясь через скалы, бурлила, била в небо фонтанами, лишь в паре мест не напарываясь на камни.

Вот по такой-то протоке и одолели Хольмефосс, проскользнули мимо черных утесов, блестевших как антрацит.

Костя выдохнул и лишь теперь понял, что вымок весь, с макушки до пяток. Влага с волос стекала по лицу.

Утеревшись тыльной стороной ладони, Эваранди снова ухватился за рукоять весла, всем ёкающим нутром ощущая зыбкость, – качало как в шторм на море.

Только кнорр кончил переваливаться, как раздалась команда:

– К берегу! Гьялланде!

Порог Гьялланде преодолевали, шествуя по воде, то бишь по дну реки. Оно тут проступало близко к поверхности, так что тугое течение толкало под коленки. Лишь изредка кое-где приходилось погружаться по пояс.

– Надень, – сказал Йодур, протягивая Косте пару разношенных сапог, не иначе снятых с кого-то на «Вороне ветра». – А то ноги рассадишь.

– Спасибо.

Стараясь не думать о бывшем хозяине обувки, Эваранди натянул на ноги мягкие сапожки.

– Весла в руки!

Бородин перепрыгнул через борт, поднимая брызги, и довольно высказался:

– Тепленькая пошла!

– Толкаем, толкаем! – прикрикнул Ульф, оставшийся на месте кормщика.

Команда уперлась веслами в борта и стала толкать, то удерживая корабль, чтобы тот не развернуло, то направляя между камней. Пару раз дно кнорра гулко отозвалось, касаясь камней, но пронесло.

– Линду! Лют! Луки в руки – и наверх! Высматривайте печенежек этих.

– Моя идти, – кивнул весин.

– Глядите в оба, а сами не кажитесь, – добавил Турберн. – Если печенеги нападут, то верхом, но их разведчики ползают аки змии.

– Моя будет глядеть.

Отплевываясь, Костя представил себе картину – толпа голых мужиков, безоружных, с веслами в руках, топают по мелководью, и тут над небольшим пригорком, скрывающим степь, вдруг вздыбливаются кони, и их всадники, улюлюкая, спускают тетивы…

На фиг, на фиг…

Отмель кончилась, Костя шагал по пояс в воде, одолевая несжимаемую жидкость.

– Выходим! – разнесся приказ. – Готовимся. Айфор проходить будем.

Вот про этот порог Эваранди был наслышан. Ну как наслышан – читал. Это был самый грозный изо всех днепровских порогов и самый опасный, поскольку был непроходим.

Айфор – «Адский порог» – состоял аж из двенадцати каменных гряд. И лав тут хватало, и забор, и скал. Днепр, протекая по каменному ложу, на Айфоре ревел и грохотал, в воздухе висела водяная пыль, напоминая редкий туман.

Колбяги, что отваживались иной раз сходить «за море», в Херсонес, звали этот порог Неясытью, то бишь Ненасытцем. Говорящее название…