Чтение онлайн

— Рано ещё, — вздохнул Самарин.

По договорённости с немногими оставшимися в живых нижегородскими боярами, прибытие Великого Князя Иоанна Васильевича должно быть обставлено с всевозможной пышностью и торжественностью, для чего надёжные люди с грамотками посланы в другие города. Местом сбора будущей свиты назначили пустынный до сего времени берег Клязьмы, но пока гонцы доберутся, пока будет принято решение, пока сомневающиеся и колеблющиеся проконсультируются друг с другом… Нужно ждать. Негоже заявляться изгнанником и бедным родственником.

Кстати, о родственниках. По долетевшим непроверенным слухам, Литва осадила Можайск, тем самым отвлекая Дмитрия Юрьевича Шемяку от событий на Клязьме и Волне.

— Рано или не рано, — Полина Дмитриевна добавила в эмалированный сорокалитровый бачок с борщом стакан соли, — но кухаркой я не нанималась. Пусть им бомжи готовят.

Бомжами она по привычке называла местных жителей, привлечённых суетой вокруг строительства. Как-то сама собой чуть ниже по течению Клязьмы между будущим острогом и лесом образовалась деревушка из полутора десятка полуземлянок, и самопровозглашённый глава поселения упал в ноги боярину Андрею Михайловичу с просьбой взять под свою руку и разрешить рубить лес на дома. Немного подумав, Самарин удовлетворил обе просьбы.

Но доверять им приготовление обеда для гастарбайтеров явно не стоит. И дело даже не в том, что сами слопают половину выделенного — народ подобрался в основном из разорённых нижегородских земель и заявился без каких-либо запасов, дело в другом. В двадцать первом и пятнадцатом веках взгляды на еду различаются. Если современники Андрея Михайловича выбирают между вкусом и полезностью, то сейчас главным достоинством любого блюда является его жирность. Или объём, если совсем прижало голодухой. Непривычный человек рискует помереть сидя на горшке.

Нет уж, пусть лучше за небольшое вознаграждение несут службу в дозорах, да расчищают поля под урожай будущего года. Хлеб на здешних болотах и песчаных гривах не вырастишь, зато для картошки в самый раз. С хлебом чуть позже, когда получится завести более-менее нормальных лошадей, способных потянуть железный плуг.

И стоило только Самарину вспомнить про дозоры, как появившийся Дионисий доложил:

— Лодьи с войском по воде идут, боярин.

— Много?

— Там считать никто не умеет, но по рассказу сотни три оружных.

— Сейчас вам жопу напинают, — напророчила Полина Дмитриевна и скосила взгляд в прихожую, где на крючке висела двустволка. — И мне заодно попадёт.

Самарин не стал комментировать и пошёл на стройку объявлять обеденный перерыв. А если всё настолько плохо, как предполагает бабушка Поля, то и выходной. Пришлось объяснять бригадиру, что планировавшийся на начало сентября фестиваль реконструкторов, посвящённый очередной годовщине ополчения Минина и Пожарского, по политическим мотивам перенесли на ранние сроки, а его, как главного организатора, предупредить забыли.

— Бюрократы, что ты сделаешь.

— А мы чем им помешаем? — не понял бригадир.

— Просто представь толпу здоровых мужиков, очень злых из-за того, что пришлось резко перекраивать все планы и срочно срываться с места.

— Представил, и что? Посидят у костра, водки попьют, песни под гитару попоют.

— Твоим работягам морды набьют.

— Им-то за что?

— Как знаешь, — пожал плечами Андрей Михайлович и выдвинул убийственный аргумент, с гарантией действующий на любую строительную контору. — Потом кто-нибудь вызовет милицию и твоих Джамшутов повяжут. Ни за что не поверю, будто у них есть вид на жительство и разрешение на работу.

Такая постановка вопроса в самом деле убедила, и наскоро пообедав, работяги погрузились в раздолбанный ПАЗ и уехали.

— Три куба бетона в минус, — сказал на прощание бригадир. — Завтра с утра расколотим, пока прочность не набрал.

Денис уже выкатил на берег обе пушки, зарядил их, и замаскировал орудия толстой фанерой от опалубки фундамента. Сверху набросал нарезанных ивовых веток, и с полусотни шагов позиция стала похожа на два поросших кустами холмика посреди стройки. Она в первую очередь привлечёт внимание, и лодьи причалят именно здесь. Два залпа в упор, а там можно отступить за ворота, поливая противника короткими очередями. Разумно.

— Кто это может быть, Дениска? — спросил Самарин.

— Москва или Тверь, больше некому. Удельные князья три сотни не соберут, а эти могут.

— А с Тверью у нас…

— Никак у нас с Тверью. Князь Борис Александрович не любит Шемяку, но против него не пойдёт. Ему любая смута на Москве только на пользу.

— Но из Твери по Волге удобнее.

— Удобнее, кто же спорит? Только он Казимиру Литовскому в рот заглядывает, и по его приказу вполне может показать Шемяке, что тот на Москве не совсем хозяин. Опять же, если Казимир Можайск воевал, то верного пса с собой брал.

— Весело вы тут живёте.

— Всегда так было, — не поддержал веселье Дионисий. — То московские тверских режут, то наоборот. Ядами травят ещё… Мы привыкли.

— Хреновая привычка, — Андрей Михайлович покачал головой и устроился поудобнее, приготовившись к длительному ожиданию.

А примерно через час заявился самозваный староста деревни со странным вопросом:

— Будешь ли посоху собирать, боярин?

— Это что такое?

Всё в Андрее Михайловиче указывало на человека богатого, родовитого, но иноземного происхождения, поэтому староста терпеливо пояснил:

— Стало быть, осьмнадцать нас душ мужеска полу. Оружие дашь, так и воевать за тебя станем. Своего нету.

Самарин заподозрил подвох, но никак не мог понять, в чём он заключается. Мужику наверняка уже доложили о численности плывущего сюда войска, и желание повоевать выглядит по меньшей мере странно. Рассчитывает разжиться дорогим оружием и свинтить в более спокойные места?

— Как, говоришь, тебя зовут?

— Филином кличут, боярин.

— Филин, значит, — кивнул Андрей Михайлович. — А вот скажи мне, Филин, зачем тебе в чужую драку лезть? Ни оружия, ни брони. Побьют же сразу.

— Побьют, — согласился староста. — Но лучше уж так, чем с голодухи. Нам без тебя всё равно зиму не пережить.

— А со мной, значит…

— Мы же не милостыню просим, боярин! Мы отработаем! Вот у тебя сарацины острожек ладить начали, но разве сарацин что толковое сделает? Курям на смех, а не работа. Ежели бы нас… за харчи, али ещё как…

Мысль использовать на строительстве местную рабочую силу приходила к Самарину и раньше, но что-то останавливало. Скорее всего, подсознательно не хотелось нарушать режим секретности. Хотя, какой сейчас к чертям режим? Что видят проплывающие по Клязьме купцы и селяне из деревни? Стоят, значит, в чистом поле распахнутые настежь ворота, а из них то сарацины с носилками выскочат, то боярыня в парче да жемчугах появится, то ещё какое диво. А перед закатом ворота закрываются и исчезают. И слухи о чудесах разлетаются во все стороны со скоростью ветра. В самом деле, что может быть чудеснее слухов о кучах дорогого железа, безжалостно закапываемого в землю? Не успеешь опомниться, как заявятся желающие отщипнуть кусочек от вкусного пирога. Не они ли, кстати, сейчас плывут?