Чтение онлайн

– Эт можно!

– Ну, тогда растапливай самовар. У меня еще полпачки заварки осталось…

– О! Я тогда к поварам смотаюсь – тетя Глаша грозилась пирожков напечь!

– С чем?

– С повидлой!

– Мухой!

– И побольше бери, побольше!

Жилин ухмыльнулся: вечер удался.

Мотор ревел, «мигарь» аж трясся от скорости, с оконцовок крыльев срывались белые стяжки воздуха.

«Мессершмитты» разделились – одна четверка заходила «МиГам» в хвост, а другая набирала высоту, чтобы накинуться сверху.

– Атакуем!

Жилин бросился наперехват «набиральщикам», привычно напрягаясь и сосредотачиваясь. Он не сливался с истребителем в одно целое – это всего лишь красивый, но неточный образ.

В момент атаки Иван сильно опрощался – все его мысли и чувства словно обнулялись, отходили на второй и третий план. Оставалась лишь ручка управления, педали и прицел.

И два глаза, высматривавшие противника.

Слава богу, шелковый платок достал на шею, а то пока головой вертишь, до крови сотрешь об воротник…

«Мессер» находился далековато, но уж очень хорошо он распластался, выказывая брюхо. Трассеры полетели вперед, сходясь в точке перспективы – как раз между двух трапециевидных, маленьких, словно отрубленных крыльев «худого». Мотор, кабину, хвост – пулеметы прострочили весь «Мессер» от кока до киля. Немецкий истребитель все еще стремился в небо, но уже терял разгон, заваливаясь, и вот посыпался вниз, входя в штопор.

– Готов!

– «Хмара»! Берешь ведомого, я бью ведущего!

– Понял!

– Атакуем!

Сразу сбить ведущего не получилось – немец резким переворотом скользнул вниз.

– Уходим вверх, повторяем атаку!

Со второй попытки прыткий «Мессер» попался в переплет прицела, и красно-белые огоньки трассеров вошли в немца, будто впитались губкой. Из мотора у «Мессершмитта» полыхнул факел пламени, смазанный набегающим потоком.

Готов. Не жилец.

Снова навалилась перегрузка, затемняя зрение. Подвывая, «МиГ» ушел вверх и развернулся для новой атаки. Кто тут на нас?

Два «худых» насели на его ведомого, и Жилин сразу, почти не думая, на автомате дал очередь. Сбить не сбил, но пуганул – один из немцев отстал от Алхимова, но на его «кригскамерада» чужой пример не подействовал.

Ну, дураков на войне не учат. Их мочат…

Иван зажал гашетки и увидел, как по фюзеляжу «дурака» засверкали вспышечки от попаданий крупнокалиберных пуль.

«Дурак» задымил, стал набирать высоту, но это длилось недолго – сорвался в штопор. А умнее надо быть…

Жилинский «мигарь» резво набирал высоту, закладывая широкий вираж.

– Группа, внимание. Идем с набором!

Только теперь Иван сумел глянуть вниз – там, за крылом, пласталась твердь земная. Разгромленная колонна уже не пылила – дымила. В голове – огонь, и в хвосте огонь, и середина горит.

А танковая рота – штук девять серых коробочек – вырулила, полем двинулась. «Горбатых» бы сюда, да ПТАБами…

– Командир! Уходят «мессы»! Воздух чист!

– Возвращаемся тогда. Бомбочки подвесим…

– Правильно, командир! А то тут хитрожопые расползаются!

– Как тараканы!

– Где ты видел серых тараканов? Как мыши!

– А мы их тапком! Тапком!

– Га-га-га!

Жилин улыбнулся – в коллективе наблюдался высокий моральный дух…

Пока техники скрипели насосами, закачивая бензин, а оружейники подвешивали «ФАБ-100», пилотам дали перекусить.

Борщ и гречневая каша с котлетами – самое то перед третьим боевым вылетом.

Ели прямо на стоянках, рассевшись на сложенном брезенте.

– Интересно, – сказал Рыбалко, задумчиво облизывая ложку, – возьмут немцы Смоленск?

– Возьмут, – спокойно ответил Жилин.

– Това-арищ командир… – укоризненно протянул Алхимов.

– Коля, – улыбнулся Иван, – я тебя прекрасно понимаю, но нужно трезво смотреть на вещи, думать холодной головой, а не горячим сердцем или еще чем. Немцев вдвое больше, а главное, они воюют согласованно. Авиация, танки, пехота бьются вместе, четко взаимодействуя друг с другом. А мы, как те лебедь, рак да щука. Вспомните, как мы отбивали Скидель или Пинск – каждый сам по себе. Раций ни у кого! А у немцев связь на каждом танке, на каждом самолете. Как же иначе? Как командиру направить эскадрилью или танковый взвод? Прыгать по полю и руками махать? Или крыльями качать? А будет у тебя время за командирской машиной следить, когда бой и десятки самолетов вертятся вокруг, устроив собачью свалку? То-то и оно.

– Нет, тут я не спорю, – солидно сказал Дранко, – рация – это вещь. Особенно когда Бублик на месте.

Летчики рассмеялись.

– Что же это, – нахмурился Бауков, – так и будем пятиться? Докуда?

– Знать бы… Единственно – в Москву немец не шагнет. А если и пройдет по Садовому кольцу, то лишь в колонне пленных.

– Хорошо бы…

– Так и будет, Борь, – по-прежнему спокойно проговорил Жилин. – Обязательно. Просто, понимаешь… У немцев за плечами два года войны, они привыкли побеждать. А мы только учимся. Вот только зря вы с таким пренебрежением про отступление толковали. Отступать – не значит драпать. Отступление – это выматывание врага, это постоянные бои, атаки и контратаки. Да, мы оставили Минск. Неприятно? Еще как! Ну так вы вспомните и другое – наши выбили половину немецких танков, если не больше! А сколько самолетов мы с вами спустили? А дальше немцам только хуже будет. Самолеты можно и новые наклепать, а опытных пилотов где наберешь? И будет Гитлер сажать на «Мессеры» зеленую, необстрелянную молодь! Нам же лучше…

Среди пилотов послышались шептания, перебиваемые шиканьями.

– Хватит шипеть, – усмехнулся Иван. – Давайте членораздельно.

– Да тут… это… – замялся Аганин. – Вот… как бы… А чего вы, товарищ командир, в комэски пошли, с генеральским-то званием?

– Товарищ Сталин назначил. Да, я был заместителем наркома обороны и главнокомандующим ВВС, а теперь в самом низу. Поделом. Я на том посту больше глупостями занимался, вот и расплачиваюсь. Но лучше, знаете, быть живым комэском, чем расстрелянным генералом.

– Вон оно что… – затянул Маркелов.

– Оно самое, Сергей, оно самое. Ну, звания меня никто пока не лишал, а должности от меня не уйдут. Так, все, мужики. По самолетам!

Моторы еще не остыли и гудели ровно.

«Мигарь», правда, не очень-то и хотел взлетать – две «сотки» и шесть «РС-82» тянули к земле. Разогнавшись, истребители поднимались в небо, убирая шасси и набирая высоту.

Пролетая над Смоленском, Жилин подумал, что этот старинный город теперь пострадает куда сильнее. И по его вине.