Чтение онлайн

Взобравшись на дерево, стал осматривать окрестности. Грязевое болото подсохло и кое где на нем даже зеленела травка. Проторенная дорога к поселению сарматскому племени Сираков не выглядела уже непроходимой. А вот поселения каким я его ранее наблюдал, не было. В нем находилось только два десятка шалашей и пара кибиток. Его территория не превышала в диаметре ста метров. Хотя поселение было обнесено земляным валом метра два-три высотой и тыном. А вот количество долбленок на берегу реки не изменилось. На лугу за поселением насчитал пасущимися всего пять лошадей, а стадо коров и отара овец практически не уменьшились.

Делать тут больше не чего, и я возвращаюсь на шлюп. Подхожу на шлюпе вплотную к шлюпу Михаила и рассказываю об увиденном:

— Похоже сираки пошли в набег, а здесь осталась база снабжения.

— Может нападем! — у Михаила от возбуждения даже глаза загорелись.

— Нет. У нас слишком ценный товар, можем повредить. Сейчас идем в Имень.

Вышли на середину Камы и продолжили свой путь.

Пройдя около восьмидесяти километров, не доходя пары километров до устья реки Нытвы, на правом берегу Камы в глубине берега заметили поднимающиеся в небо серо черные дымы.

Как не разбирало меня любопытство, но чувство опасности возобладало. В реку Нытву решил не заходить, до пожарища километров десять. Там уже всё кончено и помочь мы никому не сможем, а вот заработать на свою задницу неприятностей вполне возможно. Не останавливаясь, пошли дальше вниз по Каме.

Через двадцать километров, спрятавшись за небольшим островком, встали на ночлег. Шлюпы поставили вплотную друг к другу. После ужина, распределил дежурства между двумя экипажами. Себе ночное дежурство брать не стал. Чувствовал себя разбитым, только лег и сразу провалился в сон.

Проснулся от того, что Михаил тряс меня за плечо.

— Володя, в тридцати метрах от острова по течению сплавляется не управляемая долбленка, из нее раздаются стоны.

Сон пропал моментально. Беру прицел, всматриваюсь в предрассветные сумерки. Михаил пальцем указывает направление. Наблюдаю небольшую долбленку, не управляемую, на ней видно тело одного недвижимого человека, слух различает слабый стон.

«Ну, что, Мать Тереза, твой выход», — мысленно себя ненавижу.

Обвязываюсь веревкой стометровой длины, один конец отдаю Михаилу и бросаюсь в воду. До лодки тридцать метров, еще метров через десять она пройдет мимо острова и придется ее догонять. Загребаю кролем во всю силу, через пару минут, хватаюсь за борт долбленки. Дёргаю два раза веревку, и Михаил тащит меня с долбленкой к берегу островка. Через минуту достигаю островка и вытаскиваю долбленку на берег.

В долбленки женщина лет двадцати, пацан лет пяти и девочки лет трех. Но все без признаков жизни. У женщины в спине в области сердца торчит стрела, пульса нет. У мальчика стрела в шее, тоже мертв. У девочки стрела в правом бедре, бедро пробито наконечником насквозь. У неё обильное кровотечение, но есть слабый пульс. Поднимаю ее на руки, девочка открывает глаза смотрит на меня, потом глазки заволакивает поволокой, она издает предсмертный стон и затихает навсегда.

Без сил опускаюсь на землю, адреналин уходит. Меня начинает бить озноб и сознание отключается.

Прихожу в себя от лучей солнца, бьющих прямо в лицо. Слышу тихий шелест мелких волн о прибрежную гальку и гомон чаек. Пытаюсь пошевелиться, но получается с трудом, взглядом пытаюсь осмотреться и приподымаю голову, что удается сделать.

Я весь закутан в шерстяную ткань и от меня несет спиртом. Жутко хочется пить, пытаюсь попросить воды, но вырывается только хрип. Тут надо мной склоняется голова Михаила, смотрит мне в глаза и расплывается в улыбке:

— Живой! Володя, ты нас напугал. Мы подумали, что ты умер. На, попей воды.

В рот начинает течь живительная влага, я делаю несколько глотков и чувствую, как жизнь возвращается.

— Почему от меня пахнет спиртом?

— Володя, ты упал, тебя бил сильный озноб. Мы с ребятами растерли твое тело спиртом, а потом завернули в шерстяную ткань.

— Сколько времени я был без сознания?

— Около шести часов.

— Что с людьми в лодке?

— Они все умерли, мы их похоронили на этом острове.

— Неси одежду, пора вставать, — пытаюсь улыбнуться и вроде у меня это получается.

Михаил вскакивает и радостно кричит:

— Владимир живой!

— Урааа! — в ответ десяток звонких и радостных детских голосов.

Встаю, надеваю, принесенную Михаилом одежду. Голова немножко кружиться. И вдруг я понимаю, что зверски хочу есть.

— Народ, вы своего короля кормить собираетесь, или он должен умереть от голода.

Раздается звонкий смех, окружившие меня ребята разом засуетились, а Опис кричит:

— Уха уже готова, пора к столу.

С удовольствием отобедал, с каждой ложкой чувствовал, как возвращаются ко мне силы. Подошел к свежему могильному холмику, склонил голову, а дальше пошел осматривать долбленку.

Долбленка была раза в полтора меньше трофейной и рассчитанной максимум человек на трех. Длинна не превышала двух с половиной метров. При том, сидеть в ней взрослые люди, могли только друг за другом. Киля не было, в лодке было лишь одно короткое весло. Долбленку решил взять с собой, немножко подделать и будет мелкое плавсредство для десантирования на берег.

Позвав ребят, вместе загрузили долбленку на палубу Мишкиного шлюпа, и крепко привязали тонким канатом — выброской. На свой шлюп грузить не стал, так как он служит и для представительских целей.

На часах два часа дня. Решил сегодня в путь не трогаться, провести дневку и ночевку на острове. Остров небольшой, метров пятьдесят в длину и двадцать в ширину. Находится в ста пятидесяти метрах от правого берега Камы. На середине острова довольно большой кустарник, скрывающий шлюпы с реки. На правом берегу Камы девственный лес, а сам берег зарос непроходимым ивняком. Так, что нас сложно заметить. Однако, дневальных на всякий случай назначил, а остальным поручил тренировать броски из пращи, благо галечных снарядов предостаточно.

Сам же устроился на палубе, греясь под теплым весенним солнышком, стал анализировать случившееся:

«Когда бросился в воду за долбленкой, у меня произошел резкий выброс адреналина. А когда выбрался на берег и на моих руках умерла девочка, произошел резкий откат. При том, настолько резкий, что я вырубился. Организм включил защиту от моих сверх активных действий и критической перегрузки организма. Судя по скорости восстановления, каких-либо серьезных, да и не серьезных последствий не наступило. Только напугал ребятишек. В общем, надо прекращать без оглядки бросаться в омут». — на этой мысли не заметил, как задремал.