Чтение онлайн

Протягиваю Курушу стакан с водой, он выпивает и протягивает стакан, прося ещё. Только после третьего стакана с водой, он более-менее приходит в себя. Вытирает слёзы. И обалдевшими глазами смотрит на меня.

— Что это было?

— Дорогой Куруш! Это аджика. Я же предупреждал, что это очень острый соус.

— Ад-жи-ка, повторяет Куруш. Владимир, это просто замечательный соус. Я его покупаю!

— У меня есть немного и тоже в небольших стеклянных бутылках.

— О! Еще и в стеклянных бутылках. За такую аджику мне вся знать будет ноги целовать!

«Что же будет, когда он увидит бумагу, стекло и зеркала», — ухмыляюсь про себя.

Куруш успокаивается и переходит на деловой лад:

— Уважаемый Владимир! Прежде чем мы займемся новыми делами, надо завершить предыдущие. Прими от меня долг, как я и обещал двадцать процентов от прибыли при продажи твоих стеклянных штофов с водкой, виски и бурбона.

Куруш взмахнул рукой и рабы стали заносить на борт сундуки. Пока заносили сундуки, Куруш достает из-под халата тубус, из которого вытаскивает пергамент:

— Это высочайшее повеление шахиншаха Ардашира 1, которым мне дарована милость осуществлять торговлю твоими товарами в Персидском царстве и во всех городах. За торговлю установлен налог в тридцать процентов. Повеление скреплено подписью смотрителем за царством питиахшем Арташиром и печатью шахиншаха Ардашира 1, - протягивает мне пергамент.

Беру пергамент, на пергаменте печать такая же, как и на подорожной римлян. Возвращаю документ обратно Курушу.

Когда на палубу рабы занесли все сундуки, Куруш открывает крышку первого и говорит:

— В этом сундуке десять тысяч золотых динаров, в остальных шести сундуках сто двадцать тысяч серебряных драхм по двадцать тысяч в каждом сундуке.

«Сколько же ты купец наварил, хотя не надо считать чужие деньги, без купца этого золота и серебра у меня не было бы», — мысленно успокаиваю себя.

Беру золотой динар и рассматриваю — вес практически такой же, как и у римского ауреуса, на аверсе коронованный бюст Ардашира I, на реверсе огненный алтарь.

— Владимир, это новые монеты безрод… великой династии Сасанидов и ее первого шахиншаха Ардашира I — осекся Куруш и настороженно взглянул на меня.

Делаю вид, что ничего не заметил, а про себя отметил:

«Вот и будущий союзник, а то и вассал Аршака — клан Каренов».

— Уважаемый Куруш! Ты полностью выполнил свое обещание и погасил свой долг! Не могли бы твои рабы перенести сундуки в каюту.

— Карены всегда платят свои долги!

«Ну прямо Ланнистеры из Игры престолов» — чуть не засмеялся я.

Подзываю Савлия:

— Проводи рабов и пусть поставят сундуки под койки.

Савлий проходит в каюту, а за ним рабы вносят первый сундук. Через секунд тридцать из каюты начинают доносится вскрики ужаса, возгласы восхищения и звонкий хохот Савлия.

Куруш встрепенулся и вскочил, рабы, находящиеся на палубе, напряглись.

— Куруш, ни чего страшного не произошло, просто рабы в каюте увидели то, что никогда не видели.

Подвожу Куруша к стенке каюты и открываю ставни, прикрывающие стекло окна. Открывается вид на происходящее в каюте, освещенную керосиновыми лампами. Два раба на полу на коленях отбивают поклоны, два других — корчат рожи и махают руками, а Савлий, глядя на них, заливается смехом.

Наблюдаем за происходящим, чувствую, что напряжение у Куруша спадает и вдруг он замирает и осторожно подносит палец к стеклу, глаза его округляются, несколько раз проводит пальцем по стеклу, секунд на двадцать зависает, а затем обернувшись ко мне, с придыханием спрашивает:

— Владимир! Это тоже стекло?!

— Да. Эти стёкла можно вставлять в окна домов.

— Ты мне их продашь?

— Да, я привез тебе триста таких стёкол.

Куруш ошарашенно смотрит на меня, затем замирает, на его лбу задергались складки, у меня даже сложилось впечатление, что в его мозгу заработал калькулятор.

— Владимир! У меня не хватит денег, чтобы купить стёкла. Я уже потратил пока тебя ожидал часть монет на приобретение рабов и меха. У меня есть только двадцать тысяч золотых динаров. Я привез твой заказ, лошадей, шелк, хлопок, и десять тюков хлопка сырца, есть еще шесть лошадей — два коня и четыре кобылы. Но и этого все равно не хватит. Поверишь ли ты мне еще раз?

— Ты мой друг и я тебе верю! Но, это еще не всё, что я тебе привез. Прикажи тем же рабам, перенести остальные сундуки, а то если рабы будут меняться, мы еще долго будем наблюдать за их страхами и удивлениями от увиденного в каюте.

— Хорошо. Так, что там в каюте?

— Скоро сам увидишь своими глазами.

А пока рабы успокаиваются, предлагаю тебе попробовать на вкус леденец. Только не грызи его, во рту слюна его сама растворит. Куруш засовывает в рот конфету и начинает ее сосать и замечаю, как его глаза начинают добреть, небольшие морщинки распрямляются и на лице Куруша загорается счастливая улыбка.

— Очень вкусно и сладко. Я ничего подобного не пробовал. Из чего они сделаны.

— Эти леденцы на палочке нравятся всем детям, но злоупотреблять ими не следует. Не больше одного леденца в тридцать дней. А вот из чего они сделаны, я тебе не скажу. Но продать могу.

На приведение в чувство четверых рабов, от увиденного ими зеркала, потребовалось десять минут, после чего они быстро перетаскали сундуки в каюту, поставив их под койками. Савлия, отошедшего от смеха, отправил обратно к замаскированному стреломету.

Пропускаю Куруша первого в каюту. Купец делает на автомате три шага, а потом замирает, уставившись на своё отражение в зеркале. Ну и как человек, увидевший впервые зеркало, вначале чешет затылок, а потом начинает корчить рожи. А затем садится на койку и хватается за голову.

— Владимир! Я не больше ста человек знаю в Персидском царстве, кто бы мог позволить себе купить это чудо.

— Дорогой Куруш! А больше и не надо. Зеркало очень редкая вещь и очень дорогая.

— Владимир! Ты мне доверишь зеркало?!

— Да, доверю! Но не одно, а пять. Из них два зеркала в резных рамах ты подаришь от моего имени — одно своему дяде — главе рода Каренов, а второе шахиншаху Ардаширу I. А это зеркало и еще два таких же, будешь продавать. Но от прибыли ты мне будешь отдавать тридцать процентов.

Как не был ошарашен купец, но в его мозгу опять заработал калькулятор.

— Я согласен, Владимир! — и мы бьем по рукам.

Достаю шкатулку с бумагой и собираюсь начать делать расчеты. Увидев белый лист бумаги и взяв его в руки, Куруш опять хватается за голову.