Чтение онлайн

— Айра…

— Ты бы смог заставить ненавидеть себя так, как и сам ненавидишь уже много лет? Смог бы сделать это ради того, чтобы не нарушать клятвы? Смог бы сделать так, чтобы у директора тоже не осталось выхода? Точно так же, как он поступил с тобой, навязав ученицу, для которой вскоре потребуется полноценная инициация? Скажи, Марсо? Ты бы пошел на то, чтобы буквально убить меня известием о грядущем бале? Заранее это сделать, вопреки правилам? Смог бы ты каждый день смотреть в мои глаза и с нетерпением ждать: когда же… ну когда я злорадно усмехнусь и скажу, что с завтрашнего дня ты больше не сможешь меня мучить? Что я ухожу к другому учителю — более мудрому, понимающему и не такому мерзавцу? К тому, кому из чувства мести охотно отдалась бы во время инициации? А если бы этого не случилось, то рискнул бы ты начать трансгрессию? Посмел связаться с боевым метаморфом? — она прерывисто вздохнула, мучительно пытаясь разобраться, а потом внезапно поняла самое главное и содрогнулась. — Очень злым на тебя метаморфом, Марсо? Рискнул бы ты его провоцировать?!

Призрак жутковато побледнел и тихо выдохнул:

— Господи…

А Айра тихо закончила:

— И подумал бы ты о том, что, быть может, лучше умереть от его когтей, чем предать ту, для которой когда-то жил? Ведь после ее смерти твоя собственная жизнь потеряла всякий смысл.

— Насчет себя — не знаю, — беззвучно прошептал призрак. — Не уверен, что дошел бы до конца. Но Викран… Святые небеса! Если ты права, то он действительно безумец!

Долгая церемония по поводу первого бала прошла, как обычно, скучно: с поздравительными речами, отчаянными зевками преподавателей, радостным нетерпением молодежи и торжественным вручением ленточек, которые первокурсники с гордостью нацепили себе на грудь.

Затем были шумные обсуждения, восторженные визги по поводу новых платьев. Тосты. Музыка. Танцы. А еще приветливые и предельно вежливые незнакомцы, впрочем, и незнакомки — тоже, многие из которых таинственным шепотом предлагали адептам покинуть зал и впервые в жизни показать запертым в четырех стенах первогодкам чудесные парки старшекурсников.

На торжественную часть Викран дер Соллен, как всегда, не пошел. Всеобщее лицемерие вызывало в нем слишком противоречивые чувства, которые он хотел бы держать в узде. Особенно в связи с тем, что порядок вещей и грядущая для части учеников инициация оставались неизменными уже много веков.

Нет смысла вмешиваться и портить приятный вечер. Незачем просвещать ничего не подозревающих адептов и напрашиваться на очередной жесткий разговор с директором.

Пускай…

Прислонившись плечом к незаметной в тени колонне, он устало прикрыл глаза.

Все будет так, как и много раз до этого. Правила инициации оставались неизменными много веков. И здесь не имеют значения чей-то страх, смущение, сопротивление… и даже его нежелание в этом участвовать ничего больше не решало.

Заслышав шум возле входа в бальную залу и поняв, что официальная часть подошла к концу, маг невольно поморщился: как всегда, никто из первогодок, кому следует пройти инициацию, не устоял перед возможностью заглянуть на бал к старшекурсникам. Сегодня им можно все. Сегодня они станут старше и поймут наконец, почему их так долго держали порознь.

Он безразлично проводил глазами стайку второкурсниц, за которыми увязалось несколько парней. С глухим раздражением отметил, что многие перестарались сегодня с вином. Неодобрительно покосился в сторону захмелевшего пятикурсника, устроившего с соседом спор, кто больше выпьет. А потом слегка подвинулся, чтобы промчавшийся мимо виар не снес его на полном ходу, и с неудовольствием подумал, что пацан зря оторвался от основной группы и задержался с отъездом в Сольвиар — тут и помимо него хватало суеты и сложностей.

Ну, хвала Всевышнему… все-таки нырнул в портал. Как остальные оборотни. Как все вампы и редкие среди обеих рас полукровки, которым здесь больше нечего делать.

Маг тяжко вздохнул.

Но вот, наконец, двери снова распахнулись, и в залу, слегка робея, вошли две девушки. Одна маленькая, темноволосая и с весьма смелым декольте, на которое обернулись стоящие возле дверей старшекурсники. Впрочем, ничего особенного в девушке не было: сила средняя и больше тяготеет к Воде, хотя и от Воздуха там тоже кое-что имеется.

Следом за первой девушкой в зал вошла миловидная адептка с милыми ямочками на щеках — Земля, как буквально кричала ее аура, пылающая всеми оттенками изумруда.

А вот появились и парни — достаточно рослые, крепкие и чувствующие себя гораздо увереннее, чем недоверчиво озирающиеся подруги. Первый — здоровый, как тур, но простоватый на вид паренек, которому явно неуютно в облегающем камзоле. Еще два помельче и постройнее: светловолосый и брюнет, будто нарочно вставшие так, чтобы их разноцветные шевелюры резко контрастировали.

Викран дер Соллен снова поморщился: на этот раз первый курс был слабым — всего пятеро из почти трех с половиной десятков. Но он еще в прошлый раз подметил, что взять там практически некого. Слишком много гонора, спеси, которую еще не успели сбить, слишком много самоуверенности и слишком мало контроля.

Он равнодушно отвернулся.

А потом вздрогнул от пронзительного вопля и с досадой понял, что собственный ученик его все-таки опередил и первым заметил, когда в дверях возникла еще одна девушка.

— Айра!

Маг со странным выражением проследил, как протолкавшийся сквозь толпу Бриер с восторгом оглядел бесшумно вошедшую подругу, но затем не выдержал — осторожно поцеловал в щеку и совершенно искренне воскликнул:

— Ты так красива, что просто… ух! У меня нет слов, чтобы выразить все, что я об этом думаю! Честное слово!

Айра слегка порозовела и осторожно спустилась в зал.

Викран дер Соллен отступил в тень, чтобы она его не заметила, а сам неотрывно следил из темноты, словно затаившийся в засаде волк.

Он не мог не признать, что Бриер абсолютно прав: сегодня Айра выглядела так, что на нее не зря оборачивались присутствующие. Удивительно ладная, со смело распущенными волосами, в которых яркой полосой блистает и переливается в свете тысяч свечей необычная лиловая метка. Сегодня она была невероятно красива. Настолько, что просто дух захватывало. Ее глаза горели, как звезды, на губах играла легкая улыбка. Грудь высоко вздымалась, выдавая волнение, но вспыхнувший на щеках румянец был настолько естествен, что даже старания подружек, наложивших на ее кожу вечерний макияж, не смогли его затмить.