Чтение онлайн

Но и после обеда быстрого продвижения к границе с Богемией не получилось: путники въехали прибрежной дорогой в самое царство скальных роскошеств Саксонской Швейцарии — так что даже у не склонного к сантиментам Сашки в дополнение к изумленным глазам периодически открывался рот…. Особенно их поразила гряда столбообразных песчаниковых останцов высотой под 200 м с общим названием Бастай, образующая правый берег долины Эльбы. Вдруг они узрели на одной из вершин Бастая развалины домов и длинного деревянного моста, соединявшего некогда эти развалины по скалам с основным склоном долины.

— Здесь стоял в 12 веке замок Нойратен, — сказал Кристиан. — Долго считался неприступным, но его сожгли чехи. Те самые, которые потом выстроили крепость Кенигштайн. Ну да, что Вы удивились? Нашей она стала только в 15 веке — а до того здешние места входили в королевство Чехия, граница с которым проходила как раз возле Пирны….

В общем, в Шандау (городок вдоль правого берега Эльбы на узкой полосе поймы с типичной ленточной застройкой) пришлось заночевать. Но перед этим переправиться туда на маятниковом пароме: большом понтоне, перемещавшемся через реку посредством заякоренного посередине реки троса и искусной рулежки. Зато поужинать удалось в компании (как по заказу) дворянской семьи из 4 человек: подтянутого седоватого отца, склонной к полноте молодящейся матери и дочерей в возрасте невест, то есть от 15 до 17 лет. Дочери очень разнились: та, что постарше (типичная немочка: голубоглазая, светловолосая, белокожаяя) вела себя сдержанно, а младшая сестра (кареглазая и смуглокожая) была веселушкой. Сашка присмотрелся к родителям и ни карих глаз, ни смуглоты в обоих не увидел. "Так, так, — усмехнулся он в несуществующие усы. — Ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца? Вроде кавалера Казановы….".

Поскольку сидеть обеим компаниям пришлось за одним столом, молодые мужчины учтиво поклонились и представились: Сашка своим "настоящим" именем, а Кристиан (по заранее оговоренной с Сашкой легенде) как шевалье Кретьен де Бюсси. В ответ они услышали, что будут иметь честь пить и кушать в обществе барона Германа фон Поттен, жены его Элеоноры Франциски и дочерей Марии и Розалии (вторые имена за ненадобностью опущены). Девушки с любопытством оглядели иностранных дворян: Мария из под век, а Розалия не скрываясь. Пока рассаживались, Сашка толкнул Кристиана и спросил уголком губ "Кого выбрал?". Тот пожал плечами, но чуть позже указал глазами: Марию. "Наивный, легких путей ищет, Сам тихушник и тихушницу выбрал: мол, изображу внимание, наткнусь на непонимание и отвалю. Ну, погоди…."

Общий разговор завязался, как и заведено в немецком обществе, после того, как основной объем пищи был поглощен. Барон еще раз оглядел юнкеров и зорко вперил взгляд в глаза Алексу Чихачеву.

— Альзо, Ви есть московит? Ви мих понимать? (Это потому, что Сашка приподнял бровь и подпустил недоумения во взгляде).

— Bitte, mein Herr, schprechen Sie hochdeutch und wir finden Verstandnis (Пожалуйста, мой господин, говорите на хохдойч и мы найдем взаимопонимание), — ответил московит.

После этого разговор между главами компаний вошел в обычное русло. Оказалось, что фон Поттены следуют на самый модный сейчас курорт Богемии — в санаторий Кукс в истоках Эльбы, для того чтобы подлечить женщин от их разнообразных недугов. ("А может, и женишков доченькам приглядеть" — констатировал ушлый Крылов). В реале же сообщил, что они с кавалером де Бюсси едут в Прагу. На резонный вопрос барона о том, как составилась их такая странная компания, ответил:

— Само собой, господин барон, в дороге познакомились. Вот как сейчас с вами. Может, дальше тоже совместно поедем? Трое мужчин ловчее отобьются от шайки преступников, нежели один….

— Ну, я без слуг не путешествую….

— Так ведь и у нас пара слуг имеется — отобьемся с гарантией!

— О каких шайках вы толкуете? Кто о них слыхивал в последнее время? "

— А много шаек для нападения на женщин и не надо, достаточно одной….

— Ну, не знаю…. Подождем до утра, а там и решим

Тут Сашка, который краем глаза наблюдал за развитием разговора между женщинами и принцем, решил чуть добавить в него экспрессии (Кристиан явно стушевался в женском обществе, и девушки стали поочередно кидать взгляды на более уверенного в себе московита) и позвал: — Ваше сия…

И спохватившись, прижал к губам пальцы. Женщины тотчас сделали охотничью стойку, а Кристиан повернулся к товарищу с укоризненным видом, еще более подтвердив их мгновенно возникшее подозрение: перед ними принц, путешествующий инкогнито! Через минуту активность фреляйн и фрау, направленная на Кристиана. достигла высокого градуса. Нет, они не приседали перед ним в реверансах и не приговаривали "сир", но стали много, много любезнее в общении. Сашка же продолжил педалировать почтительность в обращениях к Кристиану, отчего тот все более недоумевал и стал потихоньку злиться. Небольшая толика злости ему очень пришлась к лицу, убрав совершенно впечатление детскости. Хорош, очень хорош был сейчас Кристиан! Так что и дамы слегка заробели. Один барон не понял, почему его безошибочный физиономический анализ не сработал и тот, кого он принимал за второго номера, оказался первым. Одно решилось без обсуждения: ехать далее, конечно, лучше вместе.

Весь следующий день Кристиан (которого Сашка пересадил в карету барона, забрав того к себе) вынужденно говорил, говорил, говорил, а внимавшие ему женщины, против обыкновения, заинтересованно слушали. Будь Кристиан один, он, верно, нашел бы уже способ вырваться из непривычного круга, уединиться — но Сашка, коляска которого ехала сзади, бдил и на коротких вынужденных остановках внушал принцу, что все идет как надо, что так постепенно и выковываются из юношей матерые самцы.

— Или Вы не согласны, что уже обрели определенную ловкость в общении с женщинами?

— Не знаю. Я и рад бы помолчать, но их трое и то одна, то другая о чем-то меня спрашивают и приходится им отвечать….

— И прекрасно. Болтологию надо нарабатывать. А пристрастие свое Вы не сменили?

— Не знаю. Розали меня все время тормошит, часто смеется моим остротам….

— Так Вы уже и остроты рассыпаете?

— В соответствии с Вашими рекомендациями. Причем она тоже стала шутить в ответ, а ведь это значит, по Вашим же словам, что она готова для "аморе"?

— Возможно, возможно….. Тут, конечно, действует еще фактор конкуренции. А что Мария?

— Она не шутит и говорит мало, но смотрит иногда таким проникновенным взглядом, что у меня щеки начинают пылать….

— И кое-что в штанишках шевелится?

— В общем, да.

— Тогда все идет как надо. В желании опередить друг друга они вполне могут решиться вечером на некоторые безумства…..

— Безумства? Какие?

— Например, захотят объятий и поцелуев. Лишь бы не одновременно.

В городе Ауссиг (Усти) ан дер Эльба, который встретил путешественников видом сторожевой башни над мрачным замком Стршеков (построенном некогда на отвалившейся от коренного склона скале), они прекрасно пообедали, и еще с час молодые люди побродили по улицам, разминая ноги и перекидываясь почти фамильярно впечатлениями, иногда сдобренными остротами. Острили, конечно, Сашка и Роза, но и Кретьен де Бюсси иногда выдавал всем перлам перлы. При этом он взглядывал всякий раз на Марию, которая тонко улыбалась в ответ. Небезглазая Розалия стала приглядываться к московиту Алексу, который вновь без всякой робости обращался к замаскированному принцу: — "Это что и он, что ли княжич, только русский?"

"Ваши не пляшут, девочка, пора менять цель!" — подхихиковал мысленно Сашка.

Ну а к вечеру они достигли Раудница — последнего пункта ночевки перед Прагой. Постоялый двор здесь оказался старого, галерейного типа, но чистенький, а в его харчевне путникам подали старочешский ужин (густой борщ и гуляш в томатном соусе с кнедликами) с бутылкой токайского, после которого, казалось, ничего более душе и не надобно — только поспать всласть. Но при расставании Розалия подала Алексу вдруг руку и удалилась, оставив меж его пальцами крохотную записку. Он развернул ее в своей комнате (которых по периметру П-образной галереи было немало) и прочел: — "Ждем вас в полночь на галерее".

"Ждем в смысле обе и обоих? Видимо, так. Ну, это можно потом и поправить…."

Что бы там ночью с людьми не приключалось, их всегда ожидает утро, у которого есть непреложные законы. Один из них: "утро вечера мудренее". "Истинно так", — с грустинкой признал Сашка, который полночи улещивал Розочку, но кроме нескольких почти украденных поцелуев (здесь точное слово "почти") да поочередного истискивания ее прелестей, в актив более ничего не записал. Другой закон: "утро начинает жизнь с чистого листа". И в самом деле, глядя на яркое свежее утреннее солнце, радостную голубизну неба, сочную росистую зелень хотелось все начать сначала, все обновить: и мысли, и чувства и цели. Поэтому он с чистой совестью посмотрел в лицо девушке, которой вчера домогался, и она ответила ему таким же ясным, улыбчивым взглядом.