Чтение онлайн

– Н-нет, – старательно замотал головой тот.

– Вот и сиди в городе, – устало произнес колдун. – Коли Елизар Елисеевич прикажет, я первым со стены спущусь и на врага пойду. А до тех пор людьми рисковать не стану. Пусть сейчас кажется, что нас много, еще неизвестно, какие сюрпризы враги приготовили. Какие козыри у них припасены.

Стрелец покивал, соглашаясь. Вроде накануне с товарищами обсуждали, что можно по врагу удар нанести, все стройно и логично казалось. Но стоило поговорить с Кощеем, и сразу видишь всю неприглядность своей идеи. И ведь прав колдун, чтобы кто ни говорил. Что против такого войска два десятка добровольцев смогут? Ну, сотню, другую снимут, а потом их найдут, и получит их бог долгожданную жертву. Другое дело, со стен они смогут только пищалями не меньше двух десятков каждый подстрелить. А после еще сталкивая лестницы, неведомо сколько. Спору нет, идея, может, их и не плоха, но не в этом случае. Для нападения на противника есть иные войска, кои могут быстро напасть, а после в леса уйти, чащей обойти врага, да в новом месте удар нанести. Здесь же, между городом и противником, укрыться негде.

Сам Кощей, оставив Стоюту осознавать свою неправоту, вновь отправился на стену. Понятно, что от созерцания врага планы его яснее не станут, о нападении тут же сообщат часовые, но колдуну хотелось делать хоть что-то, пусть даже просто смотреть на противника. В зрительную трубу можно было рассмотреть лица воинов, их десятников и сотников, как про себя окрестил этих людей Константин. Было видно, что после каждого совещания одни были не в восторге от новостей, которые сообщали своим людям, а другие недовольны услышанным. Возможно, вскоре недовольство это охватит весь лагерь. Воинам обещали землю, добычу, богу – кровавые жертвы. А вместо этого захватчики сидят под стенами маленького городишки, вместо того, чтобы идти на приступ, тратят запасы, вместо того, чтобы пополнять их грабежами, и чего-то ждут.

После каждой такой новости люди становились все недовольнее. Их жесты во время разговоров были все резче, а те выражения лиц, которые удалось различить, искажались злобой. Если бы там были шпионы Московии, поднять восстание не составило бы особого труда. Увы, такой возможности не было. В противном случае победу можно было бы праздновать в ближайшие дни.

Лагерь гудел. Недовольство, бурлящее в душе каждого воина, грозило в любой момент прорваться наружу, выплеснуться, обернуться против своих предводителей. Жрецы и высшее командование понимали это, но ничего не могли сделать. Вот шла уже вторая неделя, как они подобрались к этой крепости, но их бог почему-то не отдавал последнего приказа.

– Наисветлейший, позволите ли вы ничтожному задать вам несколько вопросов, – обратился к верховному жрецу военный лидер.

– Заходи, сын мой, – тот кивнул в сторону большого шатра, перед которым был врыт в землю высокий столб. Рядом стояла большая каменная глыба – алтарь. – Я догадываюсь, о чем ты хочешь спросить меня.

– Наверное, даже не столько вас, – воин опустился на колени, склонил голову и замер в таком положении, – сколько нашего всеведущего и всемогущего правителя. Люди недовольны. Они считают, что их обманули. Посулили богатую добычу, рабов, а теперь они стоят под стенами маленького городка, который можно захватить за считанные часы, а наш вездесущий повелитель медлит с приказом об атаке. И да простятся мне мои слова, я лишь повторяю за другими, но кто-то начал распускать слухи, будто нет никакого правителя. На самом деле жрецы и военная верхушка все это придумала.

Сказав это, военный лидер вовсе распластался по тонкой циновке, постеленной на голую землю. Если бы верховный жрец разгневался, то мог бы с легкостью перерезать мужчине горло во славу их вездесущего повелителя. Но жрец не спешил карать пришедшего к нему. Воин говорил это не в злобе или неверии, а пребывая в большой тоске. Слова тех, кто привык безоговорочно исполнять приказы, наносили раны в самое сердце. И не только лидеру. Жрецы тоже пребывали в смятении и горести.

– Я услышал тебя, сын мой, – наконец, произнес верховный жрец. – Можешь идти к себе. Я призову братьев, и мы будем думать, как быть. Обратимся к нашему всемогущему повелителю, попробуем убедить его принять какое-либо решение. Или сражаться, или вернуться домой.

– Благодарю, – воин медленно поднялся и, после нескольких глубоких поклонов, покинул шатер.

Жрец же задумался. То, что рассказал ему венный лидер, полностью отражало положение среди жрецов среднего и младшего уровней. Они тоже не понимали, что происходит. Не понимали, пугались этого, роптали. Потому что их божество, их вездесущий и всеведущий повелитель, чья воля привела войско под стены небольшой крепости, закрывавшей путь к богатым землям, вдруг задумался. Сколько раз уже взывали они к своему правителю, но тот не отдавал столь желанного приказа.

Вот уже несколько дней верховный жрец размышлял, не отдать ли приказ самому, выдав его за волю правителя. Понятно, надо все обсудить с высшими жрецами. Но ответственность придется брать на себя. И не покарает ли его потом повелитель. Хотя, жрец улыбнулся, если они одержат победу, то гнев его будет не столь силен, если же проиграют, он успеет принять меры, прежде чем окажется на жертвенном алтаре.

Приняв такое решение, он взял со стола серебряный колокольчик и позвонил, призывая молодых послушников, в чьи обязанности входило прислуживать высшим жрецам. Мальчишка, до того свернувшийся клубочком перед входом в шатер, вкатился внутрь и замер на коленях, не смея поднять взгляд на своего господина.

– Сообщи жрецам золотого круга, что я жду их в своем шатре для важного разговора, – распорядился мужчина и махнул рукой.

Миг, и внутри нет никого, кроме хозяина. Полог шатра чуть колыхнулся. Можно было не сомневаться, что по другую сторону входа уже лежит другой мальчишка, жаждущий услышать тихий звон серебряного колокольчика.

Верховный давно отчаялся понять, что так манит этих отроков служить ему. Все, что могло ждать их в будущем – статус младшего помощника жреца. Но они терпеливо лежали снаружи шатра, в грязи, в холоде, или под палящими лучами солнца, покорно выполняли все приказы, а когда господин гневался, сами отправлялись на алтарь, чтобы стать очередной жертвой. Или они свято верили, что после смерти будут прислуживать самому правителю? Но ему уже не нужны слуги.

Поморщившись, жрец оставил эти мысли. Надо было подготовиться к приходу его подручных. Все-таки вопросы, которые предстояло решать, были не просто важны. Им предстояло взять на себя ответственность не только перед войском, чей гнев в любой момент мог обрушиться на тех, кто привел их сюда. Быть растерзанными толпой казалось не так страшно, как обнаружить, что на их головы обрушился гнев вездесущего правителя.

– Ну что, болезные, рассказывайте, – Василиса устроилась на полене, используя колченогую табуретку вместо стола, и приготовилась записывать жалобы.

Первым к ней подошел совсем молоденький, почти мальчишка, жрец, постоянно хлюпающий носом и покашливающий. Девушка внимательно выслушала жалобы, осмотрела пациента, насколько то было возможно, после чего выдала несколько флакончиков от простуды. Подробно рассказав, что и как принимать, наказала через три дня спросить ее у стражей царского подворья. Мальчишка побледнел, но колдунья быстро объяснила старшим товарищам больного, чем может кончиться такой страх. После чего упрекнула, что раньше к ней или Яге не обратились. Жрецы стояли, понурив головы, пытались лепетать что-то в свое оправдание.

– Ладно уж, – махнула рукой Вася. – Будто не знаю я, как вы, мужики, лечиться любите. Пока помирать не начнете, к лекарям не обратитесь. Кто там следующий?

Далее последовала группа охрипших при исполнении товарищей. Кого-то бабка Матрена уболтала, кто-то сам с криками «Покайтесь!» перестарался. Этим Василиса выдала настойки, да наказала купить леденцы у торговцев. Сама она только думала, как лучше делать таблетки от боли в горле, ставя эксперименты на девушках, что на царском подворье обитали. Лечить экспериментальными средствами потенциального противника не хотелось. Мало ли нажалуются своему богу, что их не лечат, а обманывают, погубить хотят. Лучше не рисковать.