Чтение онлайн

Услышав фамилию конструктора все заулыбались, а сам Михаил Леонтьевич густо покраснел, хотел было что-то сказать, но передумал и укоризненно помахал Сашке пальцем.

Теперь фамилию имя отчество конструктора хором подпевали все, а сам Михаил Леонтьевич застенчиво улыбался.

Народ развеселился, ведь хоть песня и была посвящена конструктору, но каждый из присутствующих чувствовал себя причастным к созданию таких прекрасных машин, о которых в будущем сложат песни. Улыбался и сам герой песни, что ни говори, а это приятно, когда о тебе слагают песни, но потом он вдруг стал предельно серьезен и, обведя взглядом своих соратников, произнес:

– Да, это приятно, когда о тебе сочиняют песни, значит, наша работа оценена на самом высоком уровне, теми людьми, которые летают на наших машинах, теми, кого спасли наши вертолеты. Но считаю, что работы над ними пока придется свернуть, о чем и собираюсь поговорить в ближайшее время с товарищем Сталиным.

В столовой повисла тишина, все с удивлением уставились на Михаила Леонтьевича. Молчание нарушил Сашка:

– Но почему?

– Понимаете, вертолеты, это совершенно новое направление в авиастроении. Сейчас, когда все возможности страны направлены на оборону, у государства, боюсь, просто нет необходимых ресурсов. Те машины, что мы увидели здесь, повторить в ближайшее время не получится, нет технологий, нет металлов, нет двигателей, нет электроники. А то, что мы сможем создать, в боевом плане будет существенно уступать самолетам. Но это не значит, что надо полностью отказываться от вертолетов. Надо пока использовать существующий вертолетный парк. Запасных частей, двигателей и агрегатов хватает, для восстановления практически любых неисправностей. И одновременно интенсивно изучать то, что нам досталось, анализировать и смотреть, какие технические решения можно применять сейчас, думать, что из достижений будущего можно использовать с нашим уровнем технологий. И присутствующих здесь для этого не достаточно. Нужны металлурги, прочнисты, двигателисты. Только вот как быть с секретностью, да и то, что база находится в тылу у врага, создает непреодолимые сложности для работы, - Миль вопросительно посмотрел на Волкова.

Тот задумался, а потом кивнул:

– Хорошо, завтра во время сеанса связи с товарищем Сталиным я доложу ему о Вашем желании поговорить с ним, думаю, он Вас выслушает.

Миль кивнул и, поднявшись, сказал:

– Тогда до завтра, а сейчас пора спать. Каким бы ни было решение товарища Сталина по вертолетам, текущие задачи с нас никто не снимал и чтобы их выполнить полностью и в срок мы все должны быть отдохнувшими и полными сил.

Народ стал расходиться по своим комнатам, обсуждая только что сказанное. Сашка тоже обдумывал слова Михаила Леонтьевича. С одной стороны он, наверное, прав, сейчас не время для новых направлений в производстве, но в то же время что-то не давало Сашке согласиться с Милем, ведь использовали американцы вертолеты во время войны в Корее и вполне успешно, а та вроде была не так далеко от Великой Отечественной [365] . Но решение все равно будет принимать товарищ Сталин, а им останется только подчиниться.

Разговор со Сталиным состоялся утром следующего дня. Верховный внимательно выслушал доводы Миля и практически не раздумывая ответил:

– Очень хорошо, товарищ Миль, что Вы целесообразность ставите выше своих амбиций. Нам известно, как важна для вас работа над вертолетами. И то, что Вы готовы поступиться своей мечтой ради общего дела, характеризует Вас, как настоящего большевика. Однако, партия считает, что работу над вертолетами прекращать не надо. Ресурсы мы изыщем, если что закупим у союзников. Война закончится не завтра и Ваши машины, способные доставлять людей и грузы в труднодоступные места не оборудованные аэродромами будут очень нужны для снабжения наших разведывательно-диверсионных групп, партизанских отрядов, которые сейчас начали активно действовать в тылу врага, для эвакуации наших раненых бойцов и командиров с передовой. Так что работайте, Михаил Леонтьевич, а партия и правительство Советского Союза всячески Вам помогут.

– Спасибо, товарищ Сталин. Мы не подведем. Но люди все равно нужны. Тем составом, что сейчас есть на базе, мы можем осуществлять только техническое обслуживание уже имеющихся машин. Работать над новыми, в местных условиях нет возможности. Нужны испытательные стенды, рабочие руки, производственные мощности. Здесь конечно отличный станочный парк и просто нереальные расчетные возможности, но это все находится в тылу у врага. Оборудование, станки, запасные части, компьютеры необходимо эвакуировать отсюда к нам в тыл. То, что можно создавать с помощью находящихся здесь вычислительных машин, может существенно подтолкнуть конструкторскую мысль и не только в области авиастроения. Под эти компьютеры необходимо создавать отдельную структуру. Вы не представляете, товарищ Сталин, насколько это сейчас важно. Расчеты, которые занимают недели у целого коллектива инженеров, можно делать буквально за несколько минут.

– Хорошо, я думаю, мы решим этот вопрос. Людей пока я Вам не дам, управляйтесь своими силами. Товарищу Камову будет дано распоряжение подготовить для Вас производственные мощности. Представьте мне запиской Ваши предложения по всему необходимому. На заседании ГКО в ближайшее время мной будет поставлен вопрос о создании двух новых конструкторских бюро – Вашего и товарища Камова. Работать будете отдельно друг от друга, но в тесной взаимосвязи. Конкуренцию никто не отменяет, но всякие интриги и подковерную возню я не потерплю. А то распоясались тут некоторые! – Миль понял, что до Сталина дошла информация о художествах Яковлева на должности заместителя наркома авиапромышленности. Конечно, вряд ли сейчас будут сделаны суровые оргвыводы, но свои амбиции Александр Сергеевич поумерит. А то в последнее время, пользуясь своим служебным положением, Яковлев стал во вред делу продвигать свои самолеты, любыми способами убирая конкурентов. Об этом знали все, кто был связан с авиацией, но Сталин ничего не хотел слышать о непорядочности своего любимчика, а тут видимо все-таки что-то узнал такое, что пришлось изменить свое мнение. Ну что же, поживем-увидим. А новость о возможности возглавит свое собственное КБ так и вовсе окрыляла. – У Вас все, товарищ Миль или есть еще какие-то вопросы ко мне?

– Нет, товарищ Сталин. Вопросов нет, задачи поставленные партией будут выполнены.

– Хорошо. А теперь позовите товарищей Волкова и Стаина. Далеко они там?

– Товарищ майор госбезопасности здесь, а товарищ Стаин проводит теоретические занятия по технической эксплуатации вертолетов.

– И много учеников у товарища Стаина? – в голосе Сталина послышался неподдельный интерес.

– Весь свободный от работы и несения дежурств технический персонал.

– Как Вы, товарищ Миль, оцениваете знания и подготовку товарища младшего лейтенанта?

– Уровень теоретической подготовки по сравнению с летным составом ВВС РККА очень высок. Но следует учитывать, что товарищ Стаин проходил индивидуальное обучение, которое в училище получить просто невозможно. Пилотажные навыки оценить не могу, я не летчик, но управляет Александр сложной машиной очень уверенно, да и часов налета у него набралось довольно прилично. Объективно, на сегодняшний день товарищ Стаин, не смотря на свою молодость, является самым опытным летчиком наших ВВС именно на подобных машинах. Я был бы рад иметь такого летчика-испытателя у себя в штате, - закинул удочку на счет Сашки Миль.

Сталин усмехнулся в усы:

– На товарища Стаина у нас другие планы, но мы подумаем над возможностью привлечения его к испытанию новой вертолетной техники. А сейчас, Михаил Леонтьевич, позовите Александра, придется ему прервать обучающий процесс.

– Хорошо, товарищ Сталин, - и Михаил Леонтьевич вышел из операторской, поняв, что Верховный хочет поговорить с Волковым.

Дождавшись, когда Михаил Леонтьевич покинет помещение, Сталин спросил:

– Ну, что, Володя, проверил?