Чтение онлайн

Сашка и Никифоров сидели на кухне в Сашкиной квартире и пили чай. Тускло под потолком горела лампочка, окна, заклеенные старыми газетами плотно завешены темными светомаскировочными шторами.

– Утром вместе в комиссариат? – Петр посмотрел на Сашку.

– Да, Волков сказал зайти в управление кадрами, там все скажут.

– А сам Владимир Викторович когда в Москву?

– Да кто ж мне о таком докладывать будет!

– Ну да, что-то я глупость спросил. Что дальше-то с нами будет хоть знаешь?

– В общих чертах. Миля и его людей вроде должны возвратить в Москву, тут у него свое КБ будет, а мы при нем. Ну и курсантов на обучение нам подкинут. Ты тоже будешь учиться летать. Пора тебе уже.

– Да что-то я уже и не особо хочу.

– Это еще почему?

– Так раскидают нас по разным машинам, а мы же экипаж.

– Не, Петь, не раскидают. По крайней мере не в ближайшее время.

– Уверен?

– На все сто!

– Тогда, хорошо, тогда будем летать, - голос Петра повеселел, - скорее бы уже.

– Ну ты даешь! Только что не хотел летать, а тут скорее.

– Так я же, чтоб вместе остаться.

– Да я понял, шучу просто. А мне вот еще в школу, - протянул Сашка.

– В какую школу? – у Никифорова удивленно взметнулись брови.

– В какую, в какую. В обычную, среднюю школу. Недалеко где-то здесь. Завтра после кадров пойду, посмотрю.

– Зачем? Ты же и так умный, ты вон даже с Михаилом Леонтьевичем на равных говорить можешь о ваших этих формулах.

– Распоряжение товарища Сталина. Чтобы я встроился в общество. Я и сам не очень представляю, что я там делать буду. Я же только пять классов в школе отучился. Даже не помню, как это.

– Да, нормально, весело.

– Это да, наверное весело, - Сашка не стал говорить, что учиться ему скорее всего предстоит с вредной Ленкой Волковой, что считает она его трусом и паникером сбежавшим от немцев и что ему просто страшно идти в эту самую школу. Потому что просто страшно. Он отвык от обычных людей, от житейского быта. Четыре года практически на казарменном положении. А еще там с ним будут учиться девочки. Это конечно хорошо, но тоже как-то страшновато. Единственной девочкой, с которой ему за последние четыре с лишним года удалось поговорить была Лена и общение как-то не сложилось.

Никифоров, видя не очень веселое настроение друга, приободрил:

– Не журись, Сань. Все хорошо будет. Мы живы, а это главное!

Продолжение следует.

У кого есть желание поддержать автора материально, шлите поддержку на карту Сбера 5469 4400 2974 3839, буду благодарен)

(Константин Симонов)

Сашка учился писать. Нет, так-то писать он умел, и даже грамотно. Он учился писать пером, злобно бурча себе под нос что-то невразумительное, отдаленно напоминающее ругательства и проклятия. Правда, определенную грань приличия в своих высказываниях парень не переходил. Высунув кончик языка, неловко и чересчур нежно удерживая неуклюжими пальцами перьевую ручку, он выводил на сероватых листках прописей: «Зима. Вот и зима. Зина, Вова, Вера и Боба — на санки. Ай, мороз! Береги, Зина, нос!» [368] Аккуратно поставив точку в последнем восклицательном знаке он, осторожно отведя перо от листа, обводящим пропись движением руки вставил его в чернильницу-непроливайку. Стол был завален тетрадными листками с каракулями, кляксами и надрывами от зацепов пера.

368

Вот так выглядели прописи в то время.

— Фух, кажется, начинает получаться, — выдохнул он, — но дело обещает быть гораздо сложнее, чем я даже предполагал. Нет, ну как вы такой хххх…, - Сашка в сердцах махнул рукой, — ну ты меня понял, писать умудряетесь! Это же кошмар и пытка! Да я лучше бы на еще одну штурмовку слетал, чем так мучиться!

— Кхм, — Никифоров широко ухмыльнулся, — ну, со штурмовкой ты, брат, хватил! Уж лучше перышком по бумаге, чем брюхом по зениткам. Сидишь себе спокойненько, водишь перышком по бумаге. Красотища!

— Да, ничего не лучше, не хочет это ваше перышко по бумаге, то кляксы летят, то вон бумагу рвет. Первый раз за два дня что-то нормально получаться стало. И это прописи для первого класса, а мне в девятом учиться предстоит! Хоть садись и сам шариковую ручку изобретай!

— Ха! Так изобрети, кто тебе не дает. Ты вон умный, с тобой сам Миль советуется, — Петр ехидно взглянул на Сашку.

— Ага, изобрети! Как будто это так просто, — Александр обиженно хлюпнул носом. — Ну, вот зачем мне эта школа, а? А ведь еще курсантов учить надо будет. Когда я этим всем заниматься буду?

— Раз товарищ Сталин считает, что так надо, значит оно действительно надо. А с нами ты же не каждый день заниматься будешь, да и возить тебя на аэродром будут, как большого начальника.

— Угу, очень большого. Баловство это все. Надо нормальную школу. И тренажеры нужны здесь, а не там, только не получится их перетащить. Да, вообще, много чего нужно, а я тут, как первоклассник прописи осваиваю.

— Ну, так все будет. Михаил Леонтьевич сказал же, что вопрос решен на самом высоком уровне. Вон даже КБ его обратно в Москву возвращают. Целых два вертолетных конструкторских бюро будет. Значит и вертолеты будут, и пилоты, и школа для них. И курсантов наверняка самых лучших дадут, — Петр прямо искрился оптимизмом.

— Ну, это вряд ли. Летчики сейчас нужны на фронте, а вертолеты это на далекую перспективу. Ладно, поживем, увидим. Ты на поезд не опоздаешь?

— Успею, — Никифоров махнул рукой, — до вокзала не далеко, доберусь быстро.

— Я тебя провожать не пойду, еще потренироваться хочу, чтоб уж совсем олухом неумелым не выглядеть.

— Что я, девица, чтоб меня провожать, сам доберусь, а ты занимайся, удачи тебе, ученик — Петр хихикнул, — и не трясись ты так, нормально все будет. Мы вон с тобой, как немцев причесали на Березине, там не боялся, а здесь трясешься.