"Фантастика 2023-96". Компиляция. Книги 1-24
Шрифт:
– Обязательно будет! Весь мир должен знать, что советский народ героически сражается с германским национал-социализмом и их прихвостнями и сдавать столицу не собирается.
– Спасибо, товарищ Сталин! Обязательно будем слушать радио! Товарищ Сталин, - Волков набрался храбрости, - а как вообще на фронте?
– Тяжело на фронте, Володя, очень тяжело. Немцы притормозили наступление из-за распутицы, но сейчас дороги подморозило, начали снова давить. Ничего, выстояли тогда, выстоим и сейчас. Все, работайте, товарищ майор госбезопасности!
– Есть, товарищ Верховный Главнокомандующий!
Сталин отключился от сеанса связи. А Волков задумавшись, поднялся и пошел к себе в кабинет, бывший кабинет Терещенко, собирать комсомольский и партийный актив. К завтрашней годовщине надо подготовиться.
Приготовления к празднику прошли совершенно мимо Сашки. В его прошлом такого праздника не было, а здесь за полетами и отдыхом после них он упустил момент подготовки. Поэтому парня с утра очень удивило приподнятое настроение у людей в столовой, которая неожиданно была украшена красной тканью с белыми, вырезанными из бумаги буквами: «Да здравствует Социалистическая Революция!». Тут появился Волков и поприветствовал всех:
– Здравствуйте, товарищи! С праздником!
– Спасибо, товарищ майор госбезопасности…
– Спасибо, Владимир Викторович, и Вас тоже с праздником.
– Вчера во время сеанса связи товарищ Сталин попросил меня от его имени поздравить Вас всех с двадцать четвертой годовщиной Великой Октябрьской Социалистической Революции!
Народ радостно загомонил, а потом кто-то крикнул:
– Ура!
И все присутствующие дружно подхватили:
– Уррааа!
Сашка ошарашенно смотрел на этих людей, еще вчера таких серьезных, а сегодня радующихся, как дети. Тут под потолком зашипели динамики внутреннего оповещения и по всей базе разнеслись звуки «Интернационала», а потом голос диктора произнес:
– Говорит Москва, говорит Красная площадь, мы ведем трансляцию с военного парада посвященного двадцать четвертой годовщине Великой октябрьской Социалистической Революции. Командует парадом комендант города Москвы генерал-лейтенант товарищ Артемьев, принимает парад Заместитель Народного комиссара Обороны Маршал Советского союза товарищ Буденный… [366]
Люди замолчали, внимательно вслушиваясь в слова диктора. Снова заиграл «Интернационал», раздались слова диктора:
366
Запись трансляции не нашел. Поэтому слова диктора это мое представление, о том, как бы он мог это сказать.
– С речью выступает председатель Государственного комитета обороны, Народный комиссар Обороны Иосиф Виссарионович Сталин.
Из динамиков послышался негромкий с явным акцентом голос Сталина:
– Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, работники интеллигентского труда, братья и сёстры в тылу нашего врага, временно попавшие под иго немецких разбойников, наши славные партизаны и партизанки, разрушающие тылы немецких захватчиков!
От имени Советского правительства и нашей большевистской партии приветствую вас и поздравляю с 24-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции.
Товарищи! В тяжёлых условиях приходится праздновать сегодня 24-ю годовщину Октябрьской революции. Вероломное нападение немецких разбойников и навязанная нам война создали угрозу для нашей страны. Мы потеряли временно ряд областей, враг очутился у ворот Ленинграда и Москвы. Враг рассчитывал на то, что после первого же удара наша армия будет рассеяна, наша страна будет поставлена на колени. Но враг жестоко просчитался. Несмотря на временные неуспехи, наша армия и наш флот геройски отбивают атаки врага на протяжении всего фронта, нанося ему тяжёлый урон, а наша страна – вся наша страна – организовалась в единый лагерь, чтобы вместе с нашей армией и нашим флотом осуществить разгром немецких захватчиков.
Бывали дни, когда наша страна находилась в ещё более тяжёлом положении. Вспомните 1918 год, когда мы праздновали первую годовщину Октябрьской революции. Три четверти нашей страны находилось тогда в руках иностранных интервентов. Украина, Кавказ, Средняя Азия, Урал, Сибирь, Дальний Восток были временно потеряны нами. У нас не было союзников, у нас не было Красной Армии, – мы её только начали создавать, – не хватало хлеба, не хватало вооружения, не хватало обмундирования. 14 государств наседали тогда на нашу землю. Но мы не унывали, не падали духом. В огне войны организовали тогда мы Красную Армию и превратили нашу страну в военный лагерь. Дух великого Ленина вдохновлял нас тогда на войну против интервентов. И что же? Мы разбили интервентов, вернули все потерянные территории и добились победы.
Теперь положение нашей страны куда лучше, чем 23 года назад. Наша страна во много раз богаче теперь и промышленностью, и продовольствием, и сырьём, чем 23 года назад. У нас есть теперь союзники, держащие вместе с нами единый фронт против немецких захватчиков. Мы имеем теперь сочувствие и поддержку всех народов Европы, попавших под иго гитлеровской тирании. Мы имеем теперь замечательную армию и замечательный флот, грудью отстаивающие свободу и независимость нашей Родины. У нас нет серьёзной нехватки ни в продовольствии, ни в вооружении, ни в обмундировании. Вся наша страна, все народы нашей страны подпирают нашу армию, наш флот, помогая им разбить захватнические орды немецких фашистов. Наши людские резервы неисчерпаемы. Дух великого Ленина и его победоносное знамя вдохновляют нас теперь на Отечественную войну так же, как 23 года назад.
Разве можно сомневаться в том, что мы можем и должны победить немецких захватчиков?
Враг не так силён, как изображают его некоторые перепуганные интеллигентики. Не так страшен чёрт, как его малюют. Кто может отрицать, что наша Красная Армия не раз обращала в паническое бегство хвалёные немецкие войска? Если судить не по хвастливым заявлениям немецких пропагандистов, а по действительному положению Германии, нетрудно будет понять, что немецко-фашистские захватчики стоят перед катастрофой. В Германии теперь царят голод и обнищание, за 4 месяца войны Германия потеряла 4 с половиной миллиона солдат, Германия истекает кровью, её людские резервы иссякают, дух возмущения овладевает не только народами Европы, подпавшими под иго немецких захватчиков, но и самим германским народом, который не видит конца войны. Немецкие захватчики напрягают последние силы. Нет сомнения, что Германия не может выдержать долго такого напряжения. Ещё несколько месяцев, ещё полгода, может быть, годик – и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений.
Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, партизаны и партизанки! На вас смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить разбойничьи орды немецких захватчиков. На вас смотрят порабощённые народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас непобедимое знамя великого Ленина!
За полный разгром немецких захватчиков!
Смерть немецким оккупантам!
Да здравствует наша славная Родина, её свобода, её независимость!
Под знаменем Ленина – вперёд, к победе! [367]
367
Речь вставил полностью не для того, чтобы налить воды и добавить объема тесту, а действительно считаю ее очень важной, и было бы не правильно сокращать или искажать ее.
Люди восторженно зааплодировали, стали переговариваться, обсуждая слова Сталина. А Сашка стоял в стороне и чувствовал себя не в своей тарелке. Для него все это было непонятно и необычно, даже как-то чересчур пафосно. К нему незаметно подошел Харуев:
– С праздником, Саня!
– И тебя, Иса, с праздником! Только для меня-то какой праздник, я же даже не комсомолец. Ты же знаешь, откуда я, мне все это не понятно, - Сашка пожал плечами и покраснел. Ему казалось неправильным, что он тут стоит. Все присутствующие действительно верят в коммунизм, в революцию, для них это очень важно, а он совершенно ничего не чувствует. Ну, разве что, кроме радости за людей находящихся рядом.
– Э, Саша!
– Иса горячо взмахнул рукой, - и это мне говорит красный командир, орденоносец и герой?!
– Да какой я герой, Иса. Ничего героического я не совершал. Вот там, на фронте, да – герои. Ты вон тоже повоевал, с японцами, с бандами. Да и с немцами думаю тоже, просто не обсуждаете вы это, - при этих словах Харуев пожал плечами, - товарищ Миль, хоть и инженер, конструктор гениальный, и то воевал. А у меня так получилось просто.
Иса весело расхохотался:
– У всех бы просто так получалось по три самолета за раз сбивать! – а потом серьезно добавил, - А то, что ты ничего не понимаешь в нашем общем деле, в нашей идее – плохо. Я еще Никифорову шею намылю, что не работает с тобой в этом отношении, а еще комсомолец называется!
– Никифорова не трогай, - Сашка вступился за друга, - не до агитации ему, он у меня даже во сне теорию учит.
– Ничего, найдет время, ты просто еще не понимаешь, насколько это важно. Но если он так занят, что с другом поговорить не может, обращайся к любому из нас, поможем и расскажем. И вообще, приходи сегодня вечером в семь к нам на комсомольское собрание в Зал Памяти.
– Зал Памяти?
– Ну, там, где все ваши. Мы его так называем. И собираемся там. Ты не против? – Иса тревожно посмотрел на Сашку, ему только сейчас пришло в голову, что возможно парню будет неприятно, что они выбрали именно этот зал для своих собраний. Но сделали они это специально, эти погибшие люди на фотографиях, они словно требовали от живых, победить и не допустить. Очень сильное ощущение было.
Сашка покачал головой:
– Нет, не против. Даже хорошо, наверное. Они бы рады были. Большинство точно. Мы же все хотели сюда, - парню стало грустно. Иса, видя, его состояние, приобнял Сашку за плечи:
– Пойдем, друг, позавтракаем, да за работу. Хоть сегодня и праздник, а отдыхать некогда. Так что, придешь на собрание?
– Приду, Иса. Конечно, приду!
Ему было приятно, что Иса назвал его другом. Да, у него снова появились друзья. Петр, Иса, Алексей Тихонов, остальные ребята из группы Волкова, да и с молодыми технарями он сошелся довольно близко. Но тут же вдруг стало страшно. Ведь идет война, выживут ли они на ней? Сашка не хотел снова терять друзей! Сама мысль об этом казалась ему ужасной, вызывала какую-то жуткую оторопь. Нет, не может такого быть! Они обязательно все выживут! А как же иначе? Ведь он уже стольких потерял, ну должна же быть хоть какая-то справедливость на этом свете!
После завтрака все разошлись работать, дел у каждого было невпроворот, договорившись вечером устроить в столовой общие посиделки в честь праздника. Волков даже пообещал спиртное, что вызвало среди народа веселое оживление. Сашка, позвав Петра и Михаила Леонтьевича, отправился на тренажер. Оператором тренажера теперь был Миль. Он досконально изучил инструкцию, вызубрил порядок действий при отработке всевозможных летных происшествий и теперь гонял парней, обучаясь вместе с ними, анализируя поведение машины на те, или иные действия летчиков, при этом постоянно делая какие-то пометки у себя в блокноте. После обеда, должны были быть занятия по технической эксплуатации. Сашка вел урок уже второй час, и собирался заканчивать, как его вызвал в операторскую Волков.
– Вызывали, Владимир Викторович?
Волков как-то странно посмотрел на Сашку и кивнул:
– Да вызывал, Александр. Садись, смотри, - майор кивнул на монитор.
На экране было привычное изображение с камер беспилотника. После обеда погода улучшилась, и разведчики решили запустить Элерон. Хотелось посмотреть на реакцию немцев на парад в Москве. И посмотрели. На мониторе сверху было видно, что в небольшой деревеньке орудуют немцы и их холуи. Было их немного – пятеро немцев, четыре солдата и офицер и восемь полицаев. Немцы приехали на мотоцикле и легковом автомобиле, полицаи, судя по всему, уже были к тому времени в деревне, потому что у самого добротного дома в центре деревни стояла подвода доверху забитая каким-то скарбом. Посреди двора лежал убитый мужчина, над ним склонилась девушка или женщина, сверху было не разобрать. На перекладине воротах висела еще одна женщина, рядом с ней стоял немецкий солдат и, посмеиваясь, стволом карабина раскачивал тело, как маятник от часов. Тут же у подводы виднелась и причина такой расправы – труп мужика с белой повязкой полицая. Сашка вопросительно посмотрел на Волкова.