Чтение онлайн

Так получилось, что за всю войну Вязьма оказалась первым освобожденным городом, в котором ему довелось побывать. Правда, был еще Джанкой, но там скорее поселок, а не город. То, что видел Александр вызывало у него чувство неконтролируемой ярости. Если бы не суетящиеся вокруг военные да снующие туда-сюда подводы и редкие грузовички пейзаж сильно напоминал тот, что он уже когда-то видел. Давно. Там, в своем мире. Такой же разрушенный войной город, ощерившийся в небо обломками домов, в которых когда-то кипела жизнь, слышался смех и детский гомон, разносился уютный запах готовящейся еды, а сейчас лишь чей-то домашний скарб виднеющийся из-под битого кирпича напоминал о некогда царившем тут мирном счастье. И ни одного гражданского. Словно вымерли все.

Хотя нет, вот откуда-то из-под земли вынырнул серый от пыли колтун волос над чумазой настороженной мордашкой. А следом появился целиком хозяин — малек лет семи-восьми в огромном с обрезанными кое-как рукавами пиджаке, перехваченном в поясе куском провода, заменяющем мальчугану пальто. Он делово огляделся, подтер рукавом нос и выдернув из норы мятое ведро припустил сверкая босыми пятками по холодной еще не просохшей после зимы земле покрытой колючим щебнем к бочке с водой стоящей неподалеку, вокруг которой столпилось группа красноармейцев. Послышались смех и шутки. Было видно, что мальчишка здесь уже примелькался и принимается бойцами, как свой. Возвращался он уже слегка скособочившись под тяжестью полного ведра воды, второй рукой прижимая к груди румяную буханку хлеба. Стаин хотел окликнуть паренька, отдать ему завалявшуюся в планшете шоколадку. Но тот уже исчез в своем подземелье, а со стороны храма показался Ивелич, следом за которым тяжело вышагивал худенький боец в огромных очках велосипедах криво висящих на оттопыренных ушах груженный двумя пачками, завернутыми в оберточную бумагу и перетянутыми бечевой.

— Кулебяка! — крикнул Стаин вальяжно развалившемуся за рулем водителю, — Помоги доходяге, а то сломается.

Водитель недовольно скривился, спрятав лицо от начальства, чтоб не дай бог гвардии полковник не заметил, а то Стаин может и в аэродромные перевести за недостаточную резвость, и рванул на помощь очкарику.

— Заждался? — радостно улыбаясь, поинтересовался Ивелич.

— Да не особо, — пожал плечами Стаин, — Ты не девка красная, чтоб я тебя ждал изнемогая.

— Тебе и девок ждать не положено, ты мужчина теперь женатый, — как конь заржал майор.

— Что у тебя там? — Стаин кивнул на тяжелые тюки укладываемые Кулебякой в багажник ГАЗика.

— Вот, — Ивелич протянул Стаину листовку величиной с тетрадный листок, на котором сверху большими буквами бросался в глаза заголовок: «Раненый фашистский коршун, нами вышвырнут из Орши» а ниже красноармеец в каске с «папашей» в руках удивленно смотрит на какую-то черную кляксу, видимо по задумке художника изображающую то, что осталось от раненого коршуна и незатейливое четверостишье:

— Э-э-э, а мы что, уже Оршу взяли? — Стаин удивленно уставился на Ивелича.

— Не взяли, так возьмем, — тот выдернул из рук командира листок и спрятал его в карман гимнастерки, — Думаешь, у меня время будет в разгар боев по типографиям мотаться? У хорошего политработника все загодя подготовлено! — поучительно задрал вверх палец майор.

— Нуу, если загодя, — покивал Сашка, — Ты все? Домой?

— Ты как со временем? Спешишь? — вопросительно взглянул на него Ивелич.

— Что хотел?

— В Запасной полк надо заскочить, тут не далеко, километра три юго-восточней.

— Нахрена?

— Начмед просил, — пожал плечами Ивелич, — он там на счет фельдшеров договорился. Заберем. Место в машине есть.

— У нас что, недокомплект медиков? — недобро прищурился Стаин, — почему не доложили?

— Тебе что, про каждого сержанта с аппендицитом докладывать? — удивленно вскинул брови Николай, — Люди, бывает, болеют.

— Поехали, — раздраженно буркнул Стаин, усаживаясь на переднее сидение. С одной стороны Ивелич прав, а с другой, не успели на фронт прибыть, а уже по запасным полкам побираются. И кого им там подсунут, кто знает. Хотя, во фронтовых запасных люди должны быть опытные, туда обычно после ранений поступают, а затем уже распределяются по строевым частям.

Запасной полк оказался и, правда, недалеко. Рядом с деревушкой в десяток домишек Старый Ржавец. Тут в лесочке, на берегу озера саперы по-быстрому сколотили бараки, чуть в стороне оборудовали отхожие места, вот и готов пункт временной дислокации переменного состава. Постоянный состав квартировал в деревеньке. Пока проехали эти три километра, дважды были остановлены для проверки документов, один раз на блокпосту на выезде из Вязьмы, второй раз передвижным патрулем. В преддверии наступления СМЕРШ рвал жилы, чтоб не допустить утечки информации о концентрации войск на данном участке.

Пока Ивелич бегал, искал командование полка, а затем оформлял медиков, Стаин завалился на заднее сидение и, надвинув фуражку на глаза, прикорнул. Теплое весеннее солнышко потихоньку нагрело брезент, птицы, радуясь теплу, устроили свою мелодичную перекличку, по которую Сашка и сам не заметил, как уснул. И даже недалекие отрывистые команды сержанта, гоняющего проштрафившихся запасников не могли ему помешать, все-таки сказывалось напряжение последних дней и выматывающее ожидание в полной боевой готовности.

— Подъем, командир, войну проспишь! — весело рявкнул Ивелич, подходя к машине.

— Чё, орешь?! — недовольно отозвался Стаин, выныривая из сладких объятий сна. Он нехотя поднялся, водрузив на голову фуражку, и выбрался из машины: — Кулебяка, полей! — скомандовал парень водителю, надо было умыться и привести себя в чувство. Неожиданно рядом послышался удивленный девичий возглас:

— Саша?! Стаин?!

Парень обернулся:

— Нина?! — перед ним в потрепанной шинели с погонами старшины медицинской службы опоясанной брезентовым ремнем стояла его одноклассница Нина Высоцкая. Но как же она изменилась! Вместо статной красавицы-девушки с роскошной черной косой и добрыми огромными выразительными глазами, какой запомнил ее Сашка, стояла осунувшаяся женщина с поблекшими короткими волосами, топорщащимися из-под видавшей виды ушанки. От виска к щеке тянулся безобразный бордовый шрам, уродующий лицо. И усталый, грустный взгляд, в глубине которого мелькнули искорки радости от неожиданной встречи.

— Ой, ребята, как же я рада Вас всех видеть! — Нина сидела за столом и, подперев рукой щеку, с доброй, нежной улыбкой смотрела на друзей. Они собрались в избе, где квартировали Стаин с Коротковым и Ивеличем. Саша, Настя, Лена, Игорь и Нина. Их 9-ый «А». Колька погиб, Поляковы остались в Москве, а что стало с другими ребятами, никто из них не знал. Всех раскидала война. — Какие вы все стали! Командиры! Орденоносцы. Настька с Сашкой, вообще, Герои! Еще и муж с женой!

— Ничего, с нашим Стаиным и ты скоро в званиях и наградах подрастешь, — усмехнулась Волкова, — да и мужа тебе найдем, — в этом Ленка вся, вот кто ее за язык тянул.

Лицо Нины резко потемнело:

— Не надо мне никого, — выдохнула Нина, — да и кому я нужна такая, — она горько и зло усмехнулась.

— Нужна, — категорично отрезала Волкова, — кому не нужна — дураки!

— Где тебя так, Нин? — сочувственно спросила Настя.

— В январе на Калининском, — тихо ответила Нина, — Вы знаете, я даже не поняла, как случилось. Мы только раненых приняли. Я в перевязочной была. А Валя… Валя в операционный вагон пошел… Я еще увидела, как он мне улыбнулся обернувшись и все… Очнулась через неделю, уже в Загорске в госпитале. Мне потом рассказали. Бомба. Одна единственная. Мессер вынырнул из облаков, наши зенитчики даже ничего сделать не успели. Прямо в наш вагон. Меня стерилизатор спас. Хорошо пустой был, а так бы сварилась. Только вот, — она провела рукой по лицу, — осколком. Еще в живот и контузия. А Валю не нашли даже, — глаза девушки сухо заблестели. Слез не было. Выплакала. Остались только боль и злость на немцев и несправедливость войны. Они же с Валентином собирались пожениться. Да вот, все как-то откладывали. Ждали когда Нине восемнадцать исполниться. А потом стало поздно.