Чтение онлайн

Я с удивлением взглянул на сосуд, вынул пробку, понюхал и тут же чуть не выронил пузырёк, настолько терпким оказалось его содержимое.

– Пей, пей, давай. Не бойся. Тебе сейчас силы потребуются, а эта настойки их прибавит. Не сумлевайся, живой останешься, - улыбнулась старушка.

Зажав нос руками, одним залпом выпил содержимое склянки, закашлялся. Вначале ничего не почувствовал, но через пару минут тепло разлилось по всему телу и я воспрянул, словно не было такого суматошного и трудного дня.

– Теперь, давай, держи своего дружка.

Женщина открыла очередной пузырёк, понюхала содержимое, удовлетворённо покачала головой, Взяла нож. Я с удивлением посмотрел на неё. Та, поцокав языком, успокоила меня:

– Зубы ему надо разжать, сам не откроет. Держи сильнее. Васька, - крикнула она коту, - подь сюда.

Кот тот час проснулся, спрыгнул с табуретки и забрался раненому на живот.

– Ну что, поехали.

Старушка разжала Анатолию зубы и влила ему в рот жидкость из пузырька.

Мой друг судорожно сглотнул, и мне показалась, что он перестал дышать. Внезапно его тело выгнулось дугой.

– Держи, не упусти, - крикнула хозяйка.

Анатолий открыл глаза, и с удивлением посмотрев на меня, прошептал:

– Пусти, я сам.

– Не слушай его. Сейчас самое страшное начнётся. Ты ничего не бойся. Если не упустишь, всё с твоим другом в порядке будет, - предупредила лекарка.

Я покрепче ухватил Анатолия за плечи, прижав того к скамейке. Вдруг на губах у него выступила пена, а изо рта показалась струйка крови. Тело зашлось в конвульсиях. Мне с трудом удавалось сдерживать стремление Анатолия подняться.

– Держи, ещё не всё.

Мой друг хрипел, стонал, вырывался, но я не дал ему встать. Минут через пять всё прекратилось. Кот во время лечения так и не покинул своего места.

– Ну, вот вроде и всё, - устало вздохнув, произнесла старушка, - с твоим товарищем всё в порядке будет. Не беспокойся. А теперь давай знакомиться, а то всё тыкаем да выкаем. Меня кличут Марьей Ивановной, а ты кто будешь?

– Вячеслав Горелов.

– Присаживайся, - скинув мою одежду на пол и, подвинув табуретку к столу, предложила хозяйка, - чаёвничать будем.

На столе появился самовар, чашки, тарелка с нарезанным хлебом и туесок с мёдом.

– Пей, ешь, Вячеслав Горелов, - пододвинув ко мне чашку, предложила Марья Ивановна, - поговорим попозже.

Выпив чашку чая, почувствовал, что усталость внезапно навалилась на меня, глаза стали слипаться.

– Поготь спать-то. У меня к тебе серьёзный разговор будет. Держи, - мне протянули очередной пузырёк.

– Выпей, полегчает.

– А теперь, - продолжила Марья Ивановна, когда я выпил содержимое пузырька, - слушай и слушай внимательно. Запоминай, что скажу.

После выпитой настойки сон ушёл, а на меня накатило какое-то благодушное настроение. На минуту мне привидилось, будто бы комната, где мы находились, невероятным образом изменилось. Показалось, что я очутился в гостиной великосветской дамы. На столе появилась бархатная скатерть, зажглись свечи в позолоченном канделябре, на руке старушки яркими лучами заискрилось бриллиантовое кольцо, на меня глядела молодая, в расцвете своей красоты, женщина. Я потряс головой и наваждение исчезло. Передо мной находилась всё та же старушка, вещавшая тихим голосом:

– Вижу, что дом твой находится далеко отсюда.

«Конечно, далеко», подумал я, в словах пророчицы нет ничего странного, живу ведь я в Москве.

– Время убежало от тебя, а ты за ним не успеваешь, - продолжила моя собеседница, - оторвался ты от него, а вот твой друг знает тебя всего ничего. Познакомились вы недавно, но сошлись и стали близкими друзьями. Вам держаться вместе надо. Теперь в ответе вы друг за друга. Анатолий вытащил тебя из твоего времени сюда, на войну. Теперь его задача, вернуть тебя обратно. Захочет, пойдёт с тобой, не захочет – останется!

Сам того не знаешь, а идёшь ты за своей любовью. Была она у меня, но давно, лет тридцать прошло.

Ничего себе, бабуля, наверняка, сума сошла. Какая любовь? Если, как она говорит, была она у меня почти тридцать лет назад, а мне сейчас двадцать пять. Выходит, женщине, которую я встречу, должно быть около восьмидесяти лет. Какая уж тут любовь!

– Да ты слушай, а не качай головой. Дала я ей заговор от кровоточия. Исчезла она тогда, больше её не встречала. Так вот, она тоже, как и ты потерялась. Спешила, спешила, да потерялась. Найди её. Вместе вам быть. Завтра с другом уйдёте. Встретимся мы ещё раз, когда и где, того не ведаю, но встретимся. Теперь всё, ложись, спи.

Задув свечу, Марья Ивановна, залезла на полати, укрылась одеялом и пожелала мне спокойной ночи.

Расстелив шинель около печи, улёгся на неё, и тут же провалился в сон. Казалась, что я только что задремал, как меня кто-то потормошил за плечо. С трудом разлепив глаза, увидел перед собой Анатолия.

– Где мы? – спросил он, зябко передёрнув плечами.

– Оглядевшись, увидел на столе пышущий жаром самовар, пару чашек тонкого фарфора, тарелку с нарезанным хлебом, в печи стоял чугунок, от которого исходил изумительный аромат. Сразу же захотелось есть. Хозяйки нигде не было.

– Садись за стол, - скомандовал я, - давай сначала позавтракаем, а вопросы задавать потом будешь.

Анатолий с сомнением всё же устроился на табурете. Я достал чугунок и разложил по тарелкам аппетитную гречневую кашу. Позавтракав, убрали за собой посуду, и начали собираться в дорогу. Взяв свой сидор, заметил, что тот заметно потяжелел. Заглянув в него, увидел каравай хлеба и шмат сала, завёрнутый в чистую тряпицу.

– Ну, всё, пошли, - застёгивая шинель, я направился к выходу.

Следовало бы попрощаться с хозяйкой, но той нигде не было. На улице светило яркое солнце, было морозно, но холод не чувствовался. Отойдя от избушки метров на сто, оглянулся и увидел у двери женскую фигуру. Это была Марья Ивановна. Заметив, что я смотрю на неё, помахала нам рукой на прощанье. Я ответил ей тем же.

– Ты что? – удивился Анатолий оглядываясь.

– Да вот, попрощался с хозяйкой.

– С какой хозяйкой? – удивился мой друг, - посмотри, там никого нет.

Действительно, я ничего не увидел, ни избушки, ни тем более её хозяйки. Кругом вздымались высокие ели, припорошенные снегом. Как говорится, приплыли. Ничего не понимаю.

Анатолий тем временем ушёл вперёд. Пришлось догонять его. Я не мог понять, как человек, ещё вчера бывший на грани жизни и смерти, сегодня бодро шагал по лесу. Чудеса, да и только! Вскоре мы вышли на наезженную дорогу. За нами сомкнулись деревья, скрыв из вида тропинку, по которой мы только что выбрались из леса.