Чтение онлайн

Лишь один человек не замечал, как медленно тянутся дни. Всё свободное от вахт время Елена проводила, запершись в собственной каюте. Даже Георгий отошёл на второй план, благо, он не тяготился одиночеством и внезапную отчуждённость любимой пока не заметил. А той было чем заняться. Они с Дианой учились сосуществовать в одном теле, не мешая друг другу, а дополняя. То, что казалось самым сложным — синхронность в управлении мышцами, — пришло за пару дней. Труднее оказалось справиться с мелочами. Физиологические потребности: «Ленка, перестань краснеть, когда садишься на горшок! Никто за тобой не подглядывает. Это и моя задница тоже». Вкусы: «Ленка, как ты можешь не любить пиво? Давай хоть баночку, а?» Привычки: «Дин, за языком следи, пожалуйста! Ты свои «люди-на-блюди» едва при Владе не ляпнула, хорошо, я на полуслове остановила». — «А ты перестань щёку кусать — больно же! Тебе что, мяса в рационе не хватает? Людоедка…»

Тагиров был прав: когда Елена решилась на эксперимент, она представляла, что из этого получится, не думала о том, что их с Дианой сознания будут сосуществовать вовсе не обособленно. Мысли друг друга они читать пока не могли, но определённая диффузия происходила — настроений, желаний, памяти. Особенно памяти. Иногда Пристинская ловила себя на том, что вспоминает то, что вспомнить не могла по определению: маленький домик во французской деревне, весёлую возню со старшей сестрёнкой в просторной отцовской квартире, собственный кулак, расквасивший нос очередного непонятливого молокососа. И сразу две мамы! Одна жёсткая и уверенная в себе, вторая — нежная и немного грустная, но обе любящие и заботливые. Прошлое Дианы было понятным и однозначным, ей нечего было скрывать. А прошлое Елены? Готова ли она раскрыть свои тайны? Но ведь Диана отныне была не подругой, а частью её самой — Половинкой.

Согласно расчётам, семнадцатый день ожидания должен был стать критическим. Горгона подошла так близко к звезде, что материалы генератора начали плавиться, автоматическое отключение могло последовать в любую минуту. И когда в кают-компании раздался взволнованный голос нёсшего вахту Пиврона, никто не удивился:

— Командир, сигнал от генератора пропал!

— Понял, иду, — Тагиров отставил чашку с недопитым чаем, быстро поднялся.

— И я! — вскочила следом Пристинская.

— Не мог ещё минут десять поработать. Покушать нормально людям не дал, — проворчал Ламонов.

— Да вы ешьте, ешьте, — махнул на ходу командир.

Какое там «ешьте», когда экспедиция подошла к кульминации! Через пять минут весь экипаж был в рубке. Виктор, потирая руки от волнения, попытался доложить обстановку. Тагиров лишь отмахнулся — серая фоновая рябь на экране телеметрии говорила сама за себя, — уселся в командирское кресло, спросил, не дожидаясь, пока Пристинская займёт своё:

— Лена, что с траекторией Горгоны?

— Кажется, продолжает движение по инерции, — Елена старалась разобраться в пока не обработанной центральным компьютером информации.

— Так что, держим большие пальцы? — спросил, дожёвывая ужин, стоявший за их спинами Влад. Перехватив удивлённые взгляды товарищей, смущённо пожал плечами: — Это я так, примета…

— Примета… — Тагиров покачал головой. — Если генератор растаял, то и станции больше нет. Базальтовое плато плавится.

В рубке повисла тишина. «Лена, интересно, о чём ребята думают? Ведь о креатроне никто кроме нас и Георгия не знает. Догадываются, что на Горгоне имелось кое-что ещё, кроме станции «Генезиса»?» — вопрос Половинки был риторическим.

— Ладно, ребята, — Тагиров откинулся на спинку кресла, — расходитесь. Будем продолжать наблюдение.

— Пока не перейдёт на устойчивую орбиту? — уточнил Пиврон.

— Пока не перейдёт.

Шпидла вздохнул, направился к двери, за ним и Ламонов. Пристинская тоже хотела идти. И застыла. Бегущие по экрану характеристики траектории Горгоны остановились. Вместо них высветились нули, как будто приборы наблюдения отключились.

— Что такое? — Тагиров заметил неладное.

— Не знаю… Горгона исчезла.

— Что значит «исчезла»? Виктор, проверь приборы!

Они искали планету полчаса. А можно было и час, да что там час, — сутки! Ошибки, неисправности в системах наблюдения, сбоя в бортовом компьютере не было. Горгона исчезла, будто её и не существовало никогда в этой звёздной системе. Или её стёрли из пространственно-временного континуума, словно из Звёздного Атласа. Такой концовки не ожидал никто.

— Но ведь это невозможно! Правда, капитан? — наконец неуверенно пробормотал Ламонов.

— Если бы это был гиперпереход, приборы зафиксировали бы гравитационный всплеск, — бортинженер почесал макушку.

— Гиперпереход целой планеты? — возмутился Тагиров. — Это какая же энергия должна быть у якорной станции? Нет, невозможно!

«Для создателей креатрона возможно всё», — конечно, эту реплику Елена позволила услышать только Половинке. «Не умничай. Что делать-то?»

— Что делать будем, командир? — повторил вслух тот же вопрос Шпидла.

— Что делать? — Тагиров обвёл взглядом подчинённых. — Формально мы задание выполнили, Горгона более недоступна. Будем надеяться, что если она и вернётся в наши пространства, то где-нибудь вне пределов досягаемости человечества. Готовьтесь к возвращению на Землю.

— Э нет! С возвращением придётся повременить, — в дверях рубки стояла и улыбалась, кутаясь в надетый на голое тело медицинский халат, явно слишком большой для её миниатюрной фигуры, Иорико Танемото. — Привет, ребята, привет, Лена! Что вы на меня смотрите как на ожившую покойницу? Я вас напугала своим появлением? Но коль весь экипаж здесь собрался, я посчитала своей обязанностью присутствовать. Я ведь теперь член команды — в некотором роде. Прошу прощения за внешний вид. В медотсеке ничего другого не нашлось, а шарить по чужим каютам неприлично, правда?

— Здравствуйте, госпожа Танемото, — первым опомнился Тагиров. — Мы рады вашему…э-э-э… выздоровлению. Однако хочу сразу прояснить ситуацию. Вы — не член нашего экипажа. В силу сложившихся обстоятельств вы являетесь… будем считать, пассажиром «Солнечного Ветра».

— Что, Георгий, стесняешься произнести слово «военнопленная»? Нет, так не пойдёт. Это я должна прояснить ситуацию.

Танемото решительно вышла на середину рубки, к командирскому креслу, занятому Тагировым. Опершись рукой о спинку, с удовольствием оглядела пульт, экраны.

— Знаете, в детстве я мечтала стать капитаном гиперкорабля, как отец. Это здорово, когда детские мечты сбываются, верно? Нет-нет, Георгий, дослушай меня, потом выскажешься. Ваша экспедиция закончена, а значит, насколько я знаю Звёздный Устав, твои командирские полномочия исчерпаны. Власть на корабле переходит в прелестные ручки Лены. Поэтому с ней я и буду решать интересующие меня вопросы. Капитан, я права?

Пристинская куснула щеку. «Что ты молчишь? Отбери у неё инициативу!» — Половинку всю трясло от негодования.