Чтение онлайн

— Наверное, пора познакомиться? — улыбнулась она маленькой женщине. — Меня зовут Елена Пристинская.

— Я знаю, — холодно ответила та и открыла дверь на пассажирскую палубу.

В коридорчике, крохотном, как всё на этом корабле, было пусто. Зато на лестнице, ведущей в рубку, зашелестели шаги. Пилот, он же капитан кораблика, спускался поприветствовать пассажиров.

— Ба, какие люди! Добро пожаловать на борт нашего «Мотылька»!

Пристинская открыла рот. И закрыла, не сумев проронить ни звука. Михаил Воронин стоял перед ней, улыбаясь во весь рот. Живой и здоровый. Половинка молчала, ошарашенная этим явлением.

Довольный произведённым эффектом, Воронин улыбнулся ещё шире. Нагло поцеловал остолбеневшую женщину в щёку и заявил:

— А ты подурнела. Что ж, тем лучше, не буду путать тебя со своим бортинженером. Робин, проводи гостей в каюты. Пора готовиться к упаковке перед Прыжком.

«Нет, это не совпадение, — прошептала Половинка. — Это особо извращённая насмешка». — «Над кем? Над этой Робин?» — «Над тобой!» — «Что ты такое говоришь? Воронин улетел с Лабиринта не меньше недели назад. Он не мог знать, что я окажусь на его корабле! Этого никто не мог знать!»

Диана не ответила.

Дорога до якорной станции заняла почти четыре дня. Большую часть времени пассажиры «Принцессы Дианы» проспали. Не в стасисе — капсулы были демонтированы «Генезисом» чтобы увеличить полезную кубатуру кают, — под обычным снотворным. Камбузов, способных прокормить три тысячи человек, на лайнере тоже не было, в промежутках между сном пассажиры утоляли голод сухпайками, выданными при погрузке. Никто не роптал отчасти благодаря действию седативных нейролептиков в пище, умелой работе стюардов, а также обещанному вознаграждению в конце пути. И опасению его не получить. Каждый, кто поднимался на борт лайнера, вместе с пайком получал предупреждение — недовольных условиями путешествия высадят на якорной станции и впредь на Лабиринт не допустят. Недовольных не оказалось.

Якорную станцию Седрик увидел на экране терминала в каюте Амины. Сама стюард-капитан сидела в ходовой рубке, руководила процедурой прохода сквозь последний пограничный заслон Новой Европы, и бывшему спецназовцу никто не мешал рассматривать циклопическое сооружение, зависшее в открытом космосе далеко от плоскости эклиптики планетной системы. Громадная, собранная из отдельных фрагментов линза м-отражателя походила на фасеточный глаз фантастического чудовища. Рядом с ней и бронированный, окутанный силовым полем шар нуль-реактора, и ажурное кружево из технических, бытовых и вспомогательных модулей, и даже замерший в отдалении сторожевой фрегат казались игрушечными. «Принцесса Диана» вышла на исходный рубеж и легла в дрейф, ожидая разрешения на Манёвр Перехода. Время шло, а картинка на экране терминала оставалась неподвижной. Седрик уже забеспокоился, когда лайнер вновь поплыл вперёд. Медленно, осторожно, словно подкрадываясь к невидимой норе, ведущий в гиперпространство.

Заминка случилась из-за того, что якорная станция принимала почтовую капсулу из Солнечной системы. Пятнадцать минут понадобилось, чтобы вывести капсулу из зоны фокусировки. Затем почтовый автомат ожил, провёл самотестирование и приступил к трансляции. Спустя шесть минут радиопосылка достигла Новой Европы. Среди всего прочего в ней содержалось и распоряжение главы Государственной Службы Безопасности. Следующие пятнадцать минут ушли на то, чтобы послание было расшифровано, доставлено начальнику СБ Новой Европы и прочитано. Приказ с Земли не требовал подтверждения, поэтому параллельно разошёлся по всем космодромам планеты. Приказ запоздал: оба лайнера, зафрахтованные «Генезисом», уже набрали пассажиров и покинули орбиту. Однако в этом локальном пространстве юрисдикция Европейско-Российского Союза не ограничивалась низкой орбитой, оно принадлежало ей полностью. Потому начальник СБ запросил информацию о сотрудниках, успевших покинуть Новую Европу. Желающий получить бессмертие оказался только один — капитан ГСБ в отставке Седрик Алези. К сожалению, он улетел как раз на том челноке, который доставлял пассажиров на оба лайнера — последних на «Принцессу Диану» и первых на «Королеву Беатриссу». На каком именно улетел капитан, транспортная компания ответить не могла, пришлось слать запросы стюард-капитанам лайнеров. Лабиринтцы с ответом не спешили, и руководитель СБ отправил на якорную станцию приказ задержать и проверить оба лайнера. Полковник, командовавший дежурной сменой, получил его в ту самую секунду, когда м-поле в фокусе линзы вышло на рабочую мощность, и «Принцесса Диана» из громадного пассажирского лайнера превратилась в каплю кварк-глюонной плазмы. Полковнику осталось выматериться вслух.

Разумеется, Седрик Алези ничего этого не знал. Он ещё сидел за терминалом, когда Амина вернулась в каюту. Сообщила, присаживаясь на кушетку:

— Всё, дорога свободна. Через три минуты — Прыжок.

Седрик выключил терминал, убрал экран. О том, что вся электроника на время Манёвра Перехода «умирает», он знал прекрасно. Амина внимательно посмотрела на него, поинтересовалась:

— Ты сам-то как Прыжок переносишь? Что ощущаешь? — а когда Алези неопределённо пожал плечами, не зная, что ответить, уточнила: — Или ты не делал это без стасиса?

Отрицать очевидное было бессмысленно, Седрик кивнул. Стюарт-капитан нахмурилась, указала на кушетку:

— Тогда лучше ляг. Первый раз ты будешь… э-э-э… весьма удивлён.

Седрик подумал, что одно дело — знать наверняка, что твои мозги выдержат гиперпереход, и совсем другое — этот гиперпереход ощутить. Поэтому подчинился, перебрался с кресла на кушетку, вытянулся во все свои немалые габариты, так что Амине пришлось подвинуться. И вовремя — плафоны на потолке погасли, погрузив каюту в багровый полумрак аварийного фонаря. Внезапно женщина легла на Седрика, притиснулась всем телом.

— Иди ко мне, мой убийца!

— Я же сказал — я не убивал тебя…

Амина прижала ладонь к его губам:

— Тсс! Позволь мне пофантазировать. Некоторые испытывают экстаз в момент Прыжка. Может, и тебе повезёт.

— Ты ненормальная!

— А ты? «Нормальных» на Лабиринт не пускают. Пусть сидят на своих планетках, ковыряются в грязи. Небеса не для них!

Алези неуверенно обнял её, попытался представить, что это Марина. Вот так же они лежали когда-то на берегу моря, на влажном осеннем песке — не чувствуя холода… Аварийное освещение погасло, начинался гиперпереход. Седрик зажмурился… и тут же мир взорвался, вывернулся наизнанку, превращаясь в абсолютную пустоту.

Нет, не пустоту! Вокруг не было ничего материального, но Седрик ощущал присутствие кого-то рядом. Не постороннего, не другого. Словно прошлое вернулось…

— …Иди ко мне, — он уселся на песок, мягко, но настойчиво потянул девушку.

— Ты не боишься? — Марина чуть заметно улыбнулась, присела рядом.

— Простудиться? Шутишь! Я могу в ледяной воде плыть без всяких последствий, а сейчас не зима даже! — Чтобы доказать, что не блефует, он откинулся на спину, предложил: — Ложись сверху, я большой и тёплый.

— И глупый! — засмеялась девушка. — При чём тут твоя простуда? Я спрашиваю, ты меня не боишься?

— Разве ты страшная?

— Нет. Но очень опасная. Особенно для таких больших мальчиков, как ты.

— Сильных и красивых мальчиков!

— Сильных и красивых, — согласилась она.

Седрик вовсе не был уверен, что из его затеи выйдет что-либо путное. Но Марина всё же приняла предложение:

— Если мы не остановимся, ты больше не сможешь без меня жить

Она продолжала улыбаться, но предостережение прозвучало вполне серьёзно. Чтобы эту ненужную серьёзность прогнать, Седрик заверил:

— Я и так не могу без тебя жить. Сейчас докажу! — обнял и прижал к себе крепко.

Глаза-солнышки Марины вспыхнули таким жаром, что октябрьская ночь показалась июльским полднем. А затем Седрик ощутил на своих губах вкус её губ…

…В каюте снова затеплилось аварийное освещение. Через минуту вспыхнули плафоны. Экстаз отпустил, Амина Зейд открыла глаза. И поняла, что сжимает в объятиях пустоту. Человек, с которым она делила кушетку миг назад, исчез.