Чтение онлайн

Список прилагался и был более чем странным. Да, все пятеро имели то или иное отношение к научной деятельности. Но области их интересов отличались кардинально! Индус Джаеш Тхакур, старший по возрасту из пятёрки и, пожалуй, самый известный, считался живым классиком кибернетики. Именно он, после того как Мировая Сеть была уничтожена, воссоздавал её индийского наследника. Хао Зэн, профессор астрофизики пекинского университета, тоже был личностью известной. В молодости он написал книгу «Дракон, укусивший свой хвост», где весьма нетривиально объяснял парадоксы, связанные с полётом первых гиперкораблей «Красный дракон», «Москва», «Нил Армстронг». Роман позиционировался как фантастический. Но в свете новейших исследований темпоральных разрывов, фантастики в гипотезе Хао Зэна оставалось всё меньше. Возможно, её там не было изначально. Представитель Арабской Лиги Таналь Кассис был всего лишь технологом на дубайской фабрике синтеза пищи. Правда, фабрика эта поставляла продукцию ко дворам всех эмиров и шейхов и за распределение квот на неё между кланами Лиги иногда вспыхивали короткие, но кровавые стычки. А то мизерное количество, что попадало на чёрный рынок и уходило за границу, ценилось американскими, азиатскими и европейскими гурманами на вес натуральных бриллиантов. Европейско-Российский Союз представляла врач-экзобиолог Анита Ржавикина, заведующая спецотделением лунного карантинного госпиталя — тем самым пресловутым сектором «Сигма». В научных кругах Ржавикину не знали в силу особой секретности должности и исследований, которыми она занималась. Но опять-таки должность говорила о её заслугах перед космобиологией сама за себя. Самой загадочной персоной среди пяти была Нина Дорадо, восемнадцатилетняя аспирантка-филолог Американского университета Акапулько. Девушка-вундеркинд пока что прославилась тем, что свободно владела полусотней языков и изучала ещё сотню, в том числе полтора десятка ныне мёртвых.

Пятеро избранных были несомненно людьми незаурядными, но на звание самых умных людей планеты они явно не претендовали, а «Генезис» не удосужился изложить критерии отбора. За всем этим мог скрываться некий подвох. Поэтому руководители пяти сверхдержав — Китай присоединился, увидев в списке своего представителя — на экстренном вирт-совещании решили условия принять, но и подготовку к полицейской экспедиции на Лабиринт не приостанавливать. Поэтому эскадры ВКС продолжали стягиваться к якорным станциям, готовясь начать Манёвр Перехода по первой команде. И поэтому Советник Президента Евроссии по Внеземным Цивилизациям приехал во Львов.

— Вот такая ситуация на сегодняшний день, — Берг отодвинул опустевшую в который раз чашечку, с сомнением посмотрел на остывающий самовар и опустевшую сахарницу.

— Сахар у этого мужчины закончился, — уловила его взгляд Паппе. — Но я могу позвонить…

— Не нужно. Время, отведённое на чаепитие, вышло. Переходим к делу. Научный состав экспедиции обсуждать было бессмысленно — тянуть время, подбирая замену, устроившую бы «Генезис», не в наших интересах. Зато вокруг сопровождающих развернулась баталия. Мою персону пришлось рассекретить, после чего наши заграничные партнёры со скрипом, но утвердили меня руководителем делегации. На то, что повезёт нас «Солнечный Ветер», они тоже вынуждены были согласиться — только Консорциум смог построить корабли такого класса, но и те пока не прошли ходовых испытаний. Следовательно, капитан и бортинженер не обсуждаются. Но с охраной делегации они упёрлись как бараны. Требовали, чтобы в команду телохранителей вошли представители каждой договаривающейся стороны. Битый час я пытался убедить их, что нельзя безопасность приносить в жертву политике — бесполезно. Спасибо, наш премьер придумал аргумент, спорить с которым они не могли. Максимальная вместимость «Солнечного Ветра» — одиннадцать человек. Проводим несложный подсчёт: пять членов делегации плюс руководитель, плюс капитан и бортинженер — итого восемь. Остаётся три. А партнёров — четверо. Либо какая-то из держав отказывается от своей квоты, либо Берг, то бишь я, набирает охрану по своему разумению, — советник улыбнулся.

— Положим, не сам он придумал, — вставила Паппе. — Я ему этот аргумент подсунула.

— Ты у нас умница, — согласился Берг. Обвёл взглядом присутствующих: — Не надо объяснять, что оказаться в роли единственно ущемлённого не захотел никто?

— Не надо, — кивнул Шпидла. — Значит, мы с Владом летим на Лабиринт в качестве группы телохранителей? Отлично! Кто третий?

— Командир группы, естественно. Уна Паппе.

Лицо Янека вытянулось от неожиданного известия. Он смерил женщину взглядом, поинтересовался ехидно:

— И в каком знании наш командир, позвольте полюбопытствовать?

— А какое тебя устроит? — усмехнулся Берг. — Полковник? Генерал? Может быть, маршал? Не вопрос, сейчас же свяжусь с президентом, присвоит.

Шпидла отвернулся. Паппе, тоже улыбнувшись, пояснила:

— У меня нет воинского звания. Я сугубо гражданский… как у вас это называют, «шпак»? Я всего лишь оказываю определённые услуги правительству Евроссии по личной просьбе советника Берга.

— Так что, Ян, Влад, вы готовы исполнять приказы гражданского? — Берг вопросительно посмотрел на оперативников.

— Постойте! — внезапно вклинился в разговор доселе молчавший Тагиров. — Почему одиннадцать? В штатном режиме экипаж «Солнечного Ветра» — восемь человек. Так как на Лабиринт мы идём без стасис-установки, то можно разместить ещё четверых. Итого двенадцать, а не одиннадцать! Я не понимаю…

На минуту в гостиной повисла тишина. Затем Шпидла, не удержавшись, прыснул в кулак, Берг беспомощно развёл руками, Ламонов озадачено уставился на командира «Солнечного Ветра». Паппе тоже посмотрела на него с подозрением. Потом улыбнулась и похлопала сидящего рядом с ней уральца по предплечью:

— Потому что этот мальчик за двоих сойдёт. Если не передумал лететь.

Ламонов густо покраснел.

— Конечно мы летим. Правда, Янек? Кстати, когда стартуем?

— Завтра.

Следующим утром в спецсекторе столичного космопорта, дожидаясь команды начинать посадку на президентский шаттл, Шпидла улучил минуту для разговора с Паппе с глазу на глаз — требовалось расставить точки над «i».

— Послушай, Уна, насколько я понял, спецподготовку ты не проходила?

— Нет. Навыками рукопашного боя не владею, стреляю на «троечку». Но в драке со мной или, скажем, в дуэли, у тебя нет ни единого шанса, подполковник.

Янек хмыкнул недоверчиво.

— Так ты мозгоправ? Будешь охранять мозги Берга и делегатов от «взлома»?

Паппе засмеялась.

— Делегатов — да, Берга — нет. Не встречала я пока человека, способного ему «взломать мозги». Моя задача — присматривать за мозгами тех, кому поручено «хранить тело» советника.

Шпидла нахмурился.

— Есть сомнения в нашей надёжности? Считаешь, кто-то из нас способен предать?

— Нет. Пока вы под моим «присмотром». — Она хлопнула его по плечу: — Расслабься, подполковник. Это далеко не основная моя задача в экспедиции. Не нравится называть меня командиром — не называй. Главное, приказы выполняй быстро и точно. Повторять и объяснять не буду. Просто заставлю.

Сказать, что экспедиция на Лабиринт стала для Аниты Ржавикиной неожиданностью, значило не сказать ничего. Ти-ви она не смотрела — работа куда интереснее любых ухищрений средств массовой информации. Особенно с тех пор, как Анита получила в своё распоряжение целый сектор, — самый интересный сектор Лунной Базы! И вместе с должностью — неограниченный доступ ко всем секретам внеземной биологии. О да, там было с чем поработать! Взять хотя бы жёлтую лептоспиреллу, не позволяющую начать активную колонизацию Славии. Ржавикина билась с бактерией долгих семь месяцев, пока получила устойчивый и эффективный прототип антигена. Она экспериментировала с математическими моделями вакцины, пока код-червь «Генезиса» внедрялся в мозги землян. Информация о десятках тысяч «счастливчиков», зачем-то ринувшихся на прежде закрытую от посторонних планету, прошла по краю её сознания, не заинтересовав. И вот когда эксперименты над виртмоделями дали положительный результат, когда пришло время вплотную заняться лабораторными опытами над малыми биологическими объектами — морскими свинками, говоря языком обывателей, — а в перспективе задуматься о наборе отряда добровольцев, на имя заведующего сектором «сигма» пришло письмо из Администрации Президента.

После первого прочтения Анита поняла лишь, что от неё требуют на время отложить интересную и очень важную для государства работу и отправляться к чёрту на кулички то ли на симпозиум, то ли на экспертизу. После второго прочтения оказалось, что лететь предстоит уже завтра на ту самую планету Лабиринт, а симпозиум посвящён якобы разработанной тамошними учёнными методике достижения физического бессмертия путём пересадки сознания в клоны. Как раз эту методику она должна подвергнуть экспертизе и, если та окажется действенной, перенять для использования в Евроссии.

Бессмертие? Пересадка сознания? Какая чушь! Практикующий нейрофизиолог, имеющий доступ к результатам всех подобных исследований, проводившихся в Евроссии, и к весьма многим за её пределами, Ржавикина знала, что тема закрыта как бесперспективная полстолетия назад. История походила на фейк, потому Анита принялась читать в третий раз. И добралась-таки до состава делегации. Вернее, до её руководителя — советника Берга. Сразу вспомнилась история пятилетней давности. Тогда она спасла косморазведчика Елену Пристинскую от умственной деградация, а, возможно, и от смерти. И вместо благодарности оказалась объектом глупого розыгрыша, в котором фигурировал пресловутый «советник Берг». Пристинскую Анита давно простила, как прощала всех своих неблагодарных пациентов: лучшая благодарность для врача — их выздоровление. Но почему теперь бывшая пациентка взялась за старое? Это было непонятно и нелогично, однако разгадывать ребусы, если они не связаны с нейрофизиологией, доктор Анита не любила.