Чтение онлайн

— А Корриган? Он что, не рассказал о монстрах? Он-то наверняка знает. А может, и видел.

Дженнифер отвернулась.

— Корриган не имеет права рассказывать всё, что знает и видел.

— Вон как! Я думал, у вас все братья и сёстры, — поддразнил её Янек.

— Кроме братьев и сестёр есть родители.

— Ага, Корриган повысил свой статус!

— При чём тут он? Джеймс Корриган — наш брат.

— Кто же тогда «родители»? — Шпидла наморщил лоб, пытаясь разобраться в уклончивых намёках девушки.

— Это тебе знать необязательно.

— Я думал, вы позвали нас, чтобы раскрыть тайны.

— Только технологию воскрешения! Оставайся на Лабиринте, стань моим братом и напарником — узнаешь остальное.

— Нет уж, спасибо! Лучше ты со мной, на Новую Европу.

Дженнифер фыркнула.

— Может, ещё и замуж позовёшь?

— Замуж не позову, ты не в моём вкусе. Вот в команду, пожалуй, возьму. Только поднатаскать немного.

Рейнфорд ответила, не поворачивая головы в его сторону. Медленно, с расстановкой выговаривая слова:

— Никогда не соглашусь жить на вонючей планетке рядом с животными.

Шпидла сначала не понял, о чём это она. Потом — понял. И не проронил больше ни слова до самого Лабиринта.

С той самой секунды, когда «Солнечный Ветер» вошёл в локальное пространство Лабиринта, Берг не мог избавиться от ощущения, что находится под прицелом. Пусть боевые действия никто не начинал, пусть не прозвучало пока ни одного выстрела, — это ничего не меняло. Четверым из тех, кто летел к Лабиринту, уже приходилось вступать в сражение с его жителями. Нет, пятерым — именно он, Советник Президента Евроссии Рихард Берг санкционировал ту маленькую войну, что должна была предотвратить большую. Не предотвратила, лишь отсрочила. У «Генезиса» в рукаве нашёлся козырь, которого никто не мог предвидеть. Единственный ли? Почему правители Лабиринта так легко уступили ультиматуму, согласились безвозмездно отказаться от монополии на самый дорогой товар за всю историю человечества? Что ждало делегацию? Пять имён назвал «Генезис», остальных Берг отбирал сам. И чем ближе становилась цель экспедиции, тем больше он сомневался в выборе. Понаблюдав за пятерыми из списка, советник убедился, что все они — безобидные «чудики». Зато Уна Паппе была «чудиком» отнюдь не безобидным. Прежде он считал главным своим успехом включение суперэмпата в состав делегации. Теперь задумался. Поведение Паппе изменилось. Вернее, настроение. Она умело скрывала перемену, не проявляя её внешне ни словом, ни поступком. Но перемена существовала. Словно эмпату известно нечто такое, о чём другие не подозревали. И Бергу эта тайна не нравилась.

О необходимости привлечь для нужд службы безопасности Евроссии суперэмпата Берг задумался тридцать с лишним лет назад, после дела «Христофора Колумба». Тогда не срослось. Во многом из-за того, что и сам он поменял место службы. Новые дела, новые задачи — эмпатия, ясновидение, управление чужой волей отодвинулись на второй план, уступив место заботам куда более прозаичным и неотложным. Вернулся Берг к этой идее после мимолётного, но яркого знакомства с дочерью Медведевой и Круминя, войны за Горгону и доклада Тагирова и Пристинской. Да, способности Медведевой делали её опасным и сильным противником, но она оставалась одиночкой и не могла противостоять государственной машине. Итог схватки для неё был закономерен: либо бежать, исчезнуть, либо быть уничтоженной рано или поздно. Иное дело, когда государственная машина начинает строить свои силовые структуры на подобных людях. И такая машина уже существует. Фонд «Генезис» незаметно, исподволь превращался в полноценное государство. Превратился.

Однако найти суперэмпата оказалось непросто. Подобные люди предпочитали свои способности не афишировать. Вместе с тем подавить их они тоже не могли. Они были слишком иными, чтобы вписаться в отлаженную веками как хороший часовой механизм структуру евроссийского общества. Будто крупинки кремня, они то и дело ломали его колёсики, кто-то осознанно, кто — из-за того, что не умел жить иначе. Этими людьми занималась тайная полиция, и они исчезали так же безвестно, как появлялись. Только давние связи позволили Бергу получить наводку на необычно удачливую и неуловимую мошенницу, проходившую по досье под кличкой «Саламандра». Она не гнушалась ничем, никакой подлостью и жестокостью. По крайней мере два десятка трупов засчитывали в итоги её похождений. Но доказательств причастности Саламандры, даже наличия преступления, не было. Неудачное стечение обстоятельств. Криминальная полиция давно подняла руки, передав досье службе, которой доказательства не требовались. Тайная полиция вела охоту третий год, загоняя Саламандру в ловушку, и советнику Бергу сделали огромное одолжение: позволили попытаться взять её живьём. У него была единственная попытка, в засаде ждали оперативники, готовые зачистить преступницу. Но он справился. Тем самым завоевав непререкаемый авторитет у своего давнего сослуживца, ставшего региональным директором департамента тайной полиции, и у его сотрудников-инспекторов: раз в советниках президента ходят супермены, значит Евроссия крепко стоит на ногах. Они ведь не знали секрет Рихарда Берга.

Когда-то давно, при их последнем разговоре, Медведева спросила: «Рихард, как вы добиваетесь взаимной любви?» Берг ответил, не задумываясь: «Я ничего не добиваюсь. Просто люди, которых я люблю… они ведь часть меня!» Лишь гораздо позже он понял скрытую подоплёку вопроса и ответа. Понял и переосмыслил свою жизнь.

Первый раз он сделал это зелёным юнцом, влюбившись в сослуживицу, блистательную красавицу Лауру Арман. Рихард так стеснялся своего патологического страха физической близости с женщинами, что пережил страстный роман с Лаурой в собственной фантазии. Не понимая, что обладает уникальным даром «заражать» чувствами, эдакий «эмпат наоборот». Когда увидел результат, испугался и сбежал. Встретились они спустя десять лет. У них была всего одна совместная операция. И одна ночь на берегу тёплого Чёрного моря. Плодом этой встречи стала замечательная девочка Диана, искупившая с лихвой его юношескую глупость и трусость.

Второй раз началось с чувства вины. Рихард Берг выстрелил в заложницу, чтобы остановить террористов, захвативших лунный челнок. Другого способа спасти пассажиров не было, и шанс выжить он женщине оставил. Но ужас смерти в её глазах не давал Бергу уснуть. Он должен был искупить несуществующую вину! Потому, когда Лилия выписалась из больницы, Рихард поехал к ней. Искупил. В этот раз плодом стали тридцать лет счастливой супружеской жизни, дочь Карина, внуки, продолжение рода. Щедрый дар за один меткий выстрел.

В третий раз Берг делал это осознанно. Ему требовался сотрудник-эмпат, а иного способа вербовки не существовало. Деньги? Саламандра «зарабатывала» куда больше оклада, какой ей могло предложить правительство Евроссии. Честь? Долг? Достоинство? Для неё эти слова были пустым звуком. Жизнь и безопасность? Берг был слишком честен, чтобы обещать то, чего не мог гарантировать — он ведь не бог! Она бы и не согласилась на подобный обмен, надеясь в очередной раз обхитрить ловчих. В мире не существовало ничего, чем её удалось бы купить. Но она была женщиной. А Берг был Бергом даже в нынешние шестьдесят восемь.

Испытывал ли он угрызение совести, зная, что аркан, захлестнутый им на шее женщины, не отпустит её никогда? Лет тридцать назад он, наверное, не смог бы так поступить. Но жизнь превратила Берга в циника. И у него было оправдание — он дал ей возможность ощутить себя человеком. Это стоило цены, какую предстояло заплатить.

Настоящего имени Саламандры Берг так и не узнал. Когда он выправлял для неё новые чистые документы, женщина назвалась Уной Паппе. Но это было не её имя. Берг проверил: так звали девочку в семье, погибшей при загадочных обстоятельствах семь лет назад, ещё до того, как Саламандра попала в поле зрения полиции. Возможно, у этого существа уцелели какие-то остатки совести?

Уна Паппе стала штатным секретарём и помощником советника Берга. И его женщиной: «последней женщиной старика», как любил уточнять Рихард. Но не его женой, разумеется. Она и любовницей его не была — в общепринятом значении этого слова. «Они ведь часть меня», — сказал когда-то Рихард Берг Ярославе Медведевой. К Уне это относилось в куда большей степени, чем к Лилии или Лауре. Его дополнительный орган чувств, ментальная защита и оружие одновременно — вот кто такая Уна Паппе. Во всяком случае, на Земле было именно так. Будет ли так на Лабиринте? Теперь Берг не был в это уверен стопроцентно.

То, что для встречи делегации Лабиринт использовал шлюпку с «Химеры», а пилотом в неё посадил участницу войны за Горгону, Берга не удивило. Нечто подобное он ждал. Разве что не так откровенно вызывающе — появление ожившей Рейнфорд должно было пощекотать нервишки Тагирову и Шпидле. Пришлось поволноваться за ребят — как выдержат проверку? Выдержали хорошо, годы службы в ГСБ делают нервы железными. Зато подобная демонстрация позволила сделать вывод: на Лабиринте узнали, кто летит на «Солнечном Ветре», до того, как корабль вошёл в их локальное пространство. А ведь к этой информации в Евроссии имел доступ весьма ограниченный круг лиц. Говорите, фонд «Генезис» ушёл с Земли? Ну-ну.