Чтение онлайн

И хотя поток шёл единой волной, но даже в ней можно было заметить отдельные группы и течения… Более того, в глаза буквально бросалось то, что поток свиты был разделён на два, и во втором был один-единственный человек со своей собственной свитой — Расстригин.

Длинные немытые космы. Такая же растрёпанная борода, почти полностью скрывающая лицо. Рубаха старинного русского покроя на всё тело, более того, с народной вышивкой, что чуть ли не болталось на костистом теле. При этом руки Расстригина без стеснения мяли мягкие места двух полуодетых прелестниц, а ещё три шли рядом с ним, чуть ли не заглядывая ему в рот.

Взгляд же духовного наставника императорской семьи буквально излучал силу и… я отшатнулся вглубь толпы. Вовремя! Расстригин, словно косой прошёлся по рядам присутствующих. Он явно почувствовал мой взгляд.

Он не мог не почувствовать! Как я некогда через несколько слоёв защиты почувствовал в аэропорту проклятый артефакт, так и тут я почувствовал схожую со своей энергию. Хуже того, я понял, что уже ощущал рисунок этой энергии… Я с ним боролся…

Появление Кицуне-сан на вечере стало иметь чуть больше смысла. А её нежелание говорить о планах, стало для меня более важным предупреждением. И я понял, что для меня вечер окончен.

Пусть часть дел не завершена, но лучше отступить. Я не готов к тому, что надвигается…

Пока не готов.

Я сидел на веранде и наблюдал, как Елена командовала рабочими, что загружали мои пожитки в грузовой флаер. Вроде и прожил в Российской империи буквально две недели, а поди, успел обрасти вещами. И это ещё алхимическая лаборатория будет вывезена не мной, а новым владельцем — артефактором «Прохвостов». Ведь в судебном заседании он выступил, что приобрёл её. Нужно держать слово, пусть и не очень хочется…

— Кар, — ворон переступил с лапки на лапку, присматриваясь к загрузке вещей.

— Понимаю, грустно… — я погладил ворона по голове. — Это всё же твоё родительское гнездо.

— Карр… Кар!

— Не волнуйся, новое будет лучше. У меня уже есть планы, только кофе допью…

Я продемонстрировал стакан бодрящего напитка, которым баловал себя с самого утра. Ворон только повёл клювом и, стуча коготками, отошёл к клетке, где для него были подготовлены корм и вода.

Признаться, пил я кофе не только, чтобы проснуться, но и для того, чтобы немного отсрочить будущую встречу. Но главное, чтобы принять ещё одно решение.

Прикрыл глаза.

Вдох-выдох…

Одна рука легла на треснувший защитный артефакт, что я вынес из подвала на солнце.

Вдох-выдох…

Одним из моих первых порывов при въезде в дом, было починить защиту, и после поездки в зону магического загрязнения у меня были все необходимые реагенты.

Вдох-выдох…

Вот только зачем чинить артефакт дома, что оставляешь? Зачем тратить ресурсы?

Вторая рука скользнула по стене дома. Тёплой под солнцем. Чуть шершавой на ощупь. Крепкой. И словно тянущейся ко мне.

Вдох-выдох…

Мне не нужно входить во внутренний мир. Мне не нужно создавать ритуал. Мне не нужно лишних слов, чтобы обратиться к другу. И чтобы друг ответил.

Вдох-выдох…

Дом услышал мой призыв и я почувствовал прикосновение его души. С первой нашей встречи он заметно изменился: тьма и холод практически исчезли, сменившись на яркие краски жизни. Дом вновь был крепок после починки. Дом вновь чувствовал себя нужным, пусть, будем честны, не всегда справлялся со своей задачей. А ещё дом был любим… и чувствовал это.

Я хотел пригласить дом с собой.

Вроде бы дом — место из дерева, камней, стали и пластика… Его не утащить. Тем более, когда истинные владельцы против. Но пригласить… Дать выбор… Возможность… Ведь дом — место где тебя ждут и любят. Это относится даже к вещам.

Дом чувствовал мой вопрос. Его душа трепетала в предвкушении… и в страхе.

Дом был стар. Даже для вещей больше сотни лет — почтенный срок. Он привык к своему месту. Он привык к своим хозяевам — он хранил им верность не один десяток лет.

Я ждал и не настаивал — выбор должен быть добровольным.

Но дом помнил и то, как его оставили… Как он прозябал в темноте и одиночестве. Как он разваливался в ожидании. И то, как я пришёл, и жизнь дома снова зажглась ярким огнём.

Я ждал и не настаивал — я уважал безмолвного собеседника. Я приму каждый его выбор, как бы мне больно ни было…

И я почувствовал, как к моей душе прикоснулась нить от дома. Робкая, но живая и яростная. Искра, что разгорелась в доме с моим прибытием. И эта искра, словно разряд, проскользнула сквозь меня, через трещину, юркнув в разбитый защитный артефакт.

Это была не вся душа — лишь её малый фрагмент. Тот, что был готов к новому! Остальная же душа… Я почувствовал, словно та тяжело вздохнула. Душа могла поделиться собой, но не оставить пост. Оставление своего поста — предательство для дома.

Я улыбнулся краешком губы…

«Я буду тебя навещать», — безмолвно пообещал я. И в ответ почувствовал прилив сил. Я почувствовал мощь. Уверенность для будущих свершений. И понял, что теперь меня не сломить никаким невзгодам.

Вдох-выдох… Я открыл глаза.

— Елена, Юлия — вам необходимо проследить за переездом, — я поднялся, наконец-то решившись действовать, тем более что и кофе закончился. — И да, не надо печалиться. У нас сегодня праздник — новоселье! Так что больше улыбок! И давайте приготовим на ужин дичь и пригласим друзей, — я сосредоточил взгляд на Елене, передал из рук в руки защитный артефакт и особо выделил. — Только пусть дичь будет с душой.

Полуприкрыв глаза, слуга понятливо кивнула.

Вновь простор пригородного особняка. Вновь лимузин доставляет до самых парадных дверей. И вновь вслед за пафосным мажордомом я иду по роскошным коридорам особняка рода Суворовых. Лишь одно исключение — в это раз я один.

Хотя, можно ли так говорить, если душа Марии горячей искоркой пульсирует в плену татуировки моей руки?

Короткая прогулка по дому вновь вывела меня в комнату с камином. Княгиня Суворова всё так же одетая в тёмные тона, сидела на месте, и возникло ощущение, словно она не сдвинулась с этого места ни на дюйм с прошлого моего визита. Казалось, в комнате даже воздух был тот же. Меня пугало, насколько сильны в этом доме были традиции.

— Господин Тёмный, рада, что вы так быстро сумели ответить на моё приглашение, — лёгким кивком тётушка разрешила мне сесть напротив.