Чтение онлайн

– Шлюпки на воду! – скомандовал Григорьев.

– До скорой встречи в Южноморске, княгинюшка, – я поцеловал на прощание руку Натали, после чего, резко притянув ее к себе, поцеловал и прошептал на ухо: – Ты чудо как хороша в матросском наряде!

– Не рискуй напрасно! – не оценила моего игривого тона супруга.

– Ни в коем случае! – пообещал я, даже глазом при этом не моргнув.

Во избежание у врага дополнительных стимулов к преследованию спасательных шлюпок, Наталью, Стефанию и двух служанок переодели в матросские костюмы – не уверен, что это поможет им вообще избежать погони, но, по крайней мере, фрадштадтцы не будут видеть приз в виде молодых женщин в дорогих одеждах.

«Апостол» дал залп из орудий правого борта и установленных на корме каронад. Все ядра ушли в недолет, но смысл был в создании хоть какой-то дымовой завесы. Как только клубы порохового дыма окутали корабль, две шлюпки с сидящими на веслах матросами из числа тех, кто покрепче, отчалили в направлении берега.

А капитан Григорьев преподал мне небольшой урок по практическим навыкам морского боя. Фрегат, заложив крутой вираж вправо, развернулся носом к преследующему нас тандему и понесся вперед. Я было уже решил, что мы пойдем на лобовое столкновение, но тут «Апостол» стал забирать левее, в сторону открытого моря, чтобы пройти борт о борт только с одним противником. Фрадштадтцам же было предпочтительнее взять нас в клещи, но с реакцией на маневр Григорьева они чуть запоздали. Шедший ближе к берегу фрегат менять курс не стал, а вот второй попытался броситься нам наперерез. Но не успел. Проскочив перед носом у вражеского судна, «Апостол» лег на курс, параллельный ему, и произвел залп пушками правого борта.

В этом заключался небольшой сюрприз. Как бы это ни казалось странным, но в данный период времени основным артиллерийским боеприпасом являлось именно цельнолитое чугунное ядро. Разрывные снаряды, называемые бомбами, применялись в основном в сражениях на суше, при этом работали они настолько плохо, что никакого доверия в войсках не вызывали. Ну а как, скажите на милость, доверять снаряду, взрывающемуся то раньше, то позже времени, а зачастую и вовсе отказывающемуся взрываться? Может, дело было в том, что никто не мог создать стабильно работающий фитиль, может, после многих неудачных попыток просто махнули рукой на бомбы, решили не тратить время и силы на работу над бесперспективными снарядами. А может, просто некому было направить ученые умы в нужную сторону, уверенно заявить, что именно в этом будущее артиллерии. В других странах и сейчас не было такого человека, а в Таридии появился я. Потому-то у нас с большим размахом велась работа по созданию производства стабильно работающих разрывных и зажигательных снарядов. Определенные достижения в этом направлении были, и в нашей сухопутной армии эти снаряды уже не раз с успехом применялись, но во флоте их использование только-только начиналось. Человеческое мышление имеет большую инерцию, потому, хоть фрадштадтцы и знали о наших достижениях, но к применению разрывных ядер в морском бою готовы не были. Иначе чем еще можно объяснить заминку, случившуюся после того, как не меньше десятка из восемнадцати выпущенных ядер разорвались на палубе фрегата островитян.

Проплывая мимо темного борта с белыми буквами названия «Север», я успел заметить царящую на палубе в рядах приготовившейся к бою абордажной команды панику, но рассмотреть детали было невозможно. Перед моими глазами промелькнула вцепившаяся в ограждение капитанского мостика знакомая фигура, пристально высматривающая кого-то на палубе «Апостола». Всего лишь на мгновение мы встретились взглядами с Олстоном, но я успел заметить охватившее моего врага торжество. Торжество хищника, обнаружившего давно выслеживаемую добычу. Что интересно, с учетом моего более чем проигрышного положения, я тоже испытал если не радость, то чувство глубокого удовлетворения от этой встречи – ведь я получал шанс свести счеты с жутко надоедливым и коварным противником. Мы еще посмотрим, кто здесь хищник.

Ответный залп «Севера» состоял, дай бог, из половины бортовых орудий, «Апостол» вздрогнул от попаданий литых ядер, но не более того. Второй фрегат вырвался вперед и совершил маневр, повторяющий наш, имея намерение всё-таки догнать нас, зажать в клещи и вырваться на оперативный простор. Боевые корабли фрадштадтцев, отрезавшие нам путь в открытое море, повернули к берегу и на всех парусах помчались к месту начавшегося боя.

Тем временем Григорьев повернул вправо, огибая атакованное судно с кормы и занимая теперь место между «Севером» и берегом. Фрадштадтский капитан сбросил скорость, позволяя нам себя догнать, и на этот раз бортовые залпы обоих кораблей прозвучали в унисон. Мне снова показалось, что наши выстрелы произвели больший урон, но сейчас это уже было не так важно. Корабли уравняли скорость и стремительно сближались бортами. Бах! С глухим стуком два фрегата столкнулись, раздался треск досок обшивки, все матросы, не державшиеся за что-то в момент удара, повалились на палубу, я с трудом устоял на ногах, вцепившись в поручни капитанского мостика. Не теряя времени даром, наша команда принялась забрасывать вражескую палубу гранатами, и я не отказал себе в удовольствии бросить парочку в направлении капитанского мостика противника.

После столкновения корабли на мгновение отскочили друг от друга, но только для того чтобы тут же вновь сойтись борт к борту. На этот раз команды были готовы, с обеих сторон в дело пошли крючья и абордажные мостики, «Север» и «Апостол» оказались надежно связаны друг с другом, и в дело вступили абордажные команды. Часть фрадштадтцев оказалась на нашем фрегате, в то время как наши бойцы устремились в гости к островитянам. Преимущество оказалось на нашей стороне, потому что вражеская команда была изрядно прорежена сначала разрывными снарядами, а после и взрывами гранат.

Я бросил взгляд в сторону берега – шлюпки прошли уже большую часть дистанции, а преследовать их пока было некому. Уже хорошо, уже не зря мы в бой ввязались.

– Ну что, Игнат, прогуляемся? – спросил я, скидывая камзол и извлекая из ножен одолженную у одного из матросов короткую абордажную саблю.

– Отчего ж не прогуляться? – Лукьянов взял в одну руку такую же, как у меня, саблю, в другую заряженный пистолет. – Прогуляемся, раз уж нам такая карта сегодня выпала!

Мы спустились на палубу. Где-то наверху, на вантах, таридийские матросы еще загоняли парочку особенно шустрых чужаков, остальные проникшие на «Апостол» враги уже были уничтожены, и эпицентр схватки переместился на соседнее судно.

Едва успев сделать пару шагов по палубе «Севера», я подвергся нападению тощего рыжего фрадштадтца. Сбив его клинок в сторону, я обратным движением разнес ему ключицу, а Игнат тут же ударом ноги отбросил его прочь. Мы продвинулись на шаг вперед и были атакованы сразу тремя бойцами в красно-зеленых мундирах. Подпоручик спустил курок пистолета и одновременно ударил своего противника саблей. Тому удалось выставить блок своим клинком, но выпущенная с близкого расстояния пуля смела его с пути. Я же сумел уклониться от летящей в голову сабли одного островитянина, успел ударить эфесом в лицо второго, ткнул саблей в бок первого и с разворота полоснул клинком по плечу сумевшего устоять на ногах второго.

Дальше несколько раз пришлось бить фрадштадтцев в спину, поскольку на палубе всё смешалось и неведомым образом несколько вражеских матросов оказались в тылу у пробивающихся к капитанскому мостику таридийцев. Палуба под нашими ногами начала сотрясаться от частых разрывов – нам не нужно было захватывать внутренние помещения «Севера», поэтому наши ребята забрасывали их гранатами. Теперь канониры вряд ли смогут прийти на помощь своим товарищам, и я очень надеялся на то, что какая-нибудь граната не спровоцирует взрыв крюйт-камеры. Иначе конец наступит преждевременно, не по сценарию.

Ну, что тут у нас? Всего пара десятков красно-зеленых преграждают нам путь к капитанскому мостику, с высоты которого на развернувшееся на палубе сражение с холодным презрением взирает группа фрадштадтских офицеров, включая моего давнего знакомца. Что ж, еще немного усилий, и я доберусь до твоей холеной физиономии!

В этот миг раздался глухой стук, треск и палубу фрегата ощутимо тряхнуло. Многие противники повалились друг на друга, но и в лежачем положении не прекратили сражения. Я тоже не удержался на ногах, но быстро вскочил, ибо медлить в абордажном бою смерти подобно. В то же мгновение мне пришлось парировать могучий удар широкого тесака сверху вниз от какого-то здоровяка в матросской куртке с черной окладистой бородой и бритой наголо головой. В руку отдало болью, я с трудом удержал саблю в руке, а верзила не стал ничего выдумывать, просто шагнул вперед, навалился на меня всем телом, сбил с ног и прижал своим весом к палубе.

Я изо всех сил рванулся в одну сторону, в другую – без толку, громила явно килограммов под сто тридцать весит. Задействовал не прижатое противником колено и смачно угодил тому в пах, здоровяк хрюкнул от боли, но хватку не ослабил, тогда я в отчаянии попытался ударить его головой в лицо, но не сумел дотянуться. Чувство беспомощности всегда вызывает страх, вот и мне стало страшно. К счастью, в этот самый момент на нас свалились сцепившиеся между собой наш и вражеский матросы и опрокинули здоровяка на бок. Не мешкая ни секунды, я перекатился вправо, вскочил и, не глядя, с разворота, отмахнулся саблей. Удар оказался удачным – так же быстро поднявшийся громила получил жуткое рассечение носа, губ и подбородка, но не это его убило. Его убил вынырнувший из толчеи общей схватки Игнат – удар его абордажной сабли практически снес атаковавшему меня фрадштадтцу голову.