Чтение онлайн

Я прислушался – звуки пушечной стрельбы действительно звучали чаще обычного, но пока без запредельного надрыва. Приказ создать постоянный «звуковой фон» с целью приучить противника к его обыденности исходил от меня. Пусть думают о нас что хотят, пусть считают дураками, напрасно тратящими боеприпасы, но мне нужно, чтобы в ответственный момент на грохот пушечных выстрелов никто не отреагировал как на что-то важное. Потому все береговые батареи время от времени начинали постреливать в направлении вражеской эскадры, а флот каждое утро выходил из гавани в море, чтобы произвести несколько бортовых залпов. Ни одного попадания не было зафиксировано, более того, практически все снаряды ушли в недолет, но дело было просто в необходимости пошуметь и вызвать фрадштадтцев на ответные действия.

– Игнат! Собираемся на берег!

Я мало видел в своей жизни морских гаваней и не могу с видом знатока утверждать об исключительных размерах южноморской, но та, что я видел несколько месяцев назад в Чистяково, была меньше местной раза в три. С восточной стороны Южноморскую гавань защищала уходящая в море каменная гряда, именуемая Даниловой косой, по внутренней стороне которой была проложена дорога, соединяющая город с двумя опорными пунктами, называемыми «батарея номер один» и «батарея номер два», и мощным фортом, устроенным на крайней точке гряды – Даниловом мысу. Изначально форт назывался незамысловато «батареей номер три», но сначала народная молва, а затем и официальные власти для удобства нарекли его Даниловым фортом, по аналогии с названием мыса. Таким образом, с востока южноморскую бухту прикрывала созданная самой природой крепостная стена.

Западным берегом бухты служило побережье полуострова Большого, уходящего в море на несколько километров. Внешнее, западное побережье полуострова покрыто отвесными скалами, изрезанными узкими заливами небольшой длины. На восточном побережье Большого у самого выхода из гавани стоял недавно отстроенный форт Южный, а ближе к городу в качестве дополнительного козыря был устроен новенький бастион. Прямо за бастионом уже располагались стапели местной верфи, склады и стоянка военного флота.

Со стороны полуострова нападения можно было не опасаться, но наблюдатели на его западном побережье находились круглосуточно – комендант города всегда должен знать, что происходит на ближайших подступах.

Со стороны суши Южногорск защищен системой бастионов, но вряд ли дело может дойти до их использования. По крайней мере, не в этот раз. Хотя если бы рядом не стояла армия, то фрадштадтцы могли бы высадиться к востоку от города и опробовать на крепость наши сухопутные оборонительные сооружения.

Для наблюдения за разворачивающимся боем мы выехали именно сюда. С местных дюн открывался прекрасный вид на выстроившиеся в линию, нос к корме, десять линейных кораблей островитян. Выглядело всё красиво и величественно, было отработано до мелочей. Но, черт побери, какой же прекрасной мишенью становилась фрадштадтская эскадра! Через три-четыре года наша артиллерия будет способна разнести эту линию за полчаса. Да и сейчас без потерь им не уйти.

– Скажите, адмирал, – обратился я к сопровождающему нас Лозанову, – а вот это самое линейное построение против морских крепостей тоже используется?

– Но вы же видите! – раздраженно ответил тот. – Хотя на моей памяти это первый случай такой массированной атаки. Чаще всего у противной стороны есть флот, который можно вывести навстречу врагу.

Желчность Хуана Карловича порой переходила всякие границы, но пока приходилось его терпеть – более опытного флотоводца в Таридии просто не было. В данном случае адмирал преувеличивал, случаи отсутствия флота у одной из противоборствующих сторон были. Но, насколько я знал, в подобных случаях или эскадра прорывалась в гавань, или сначала бомбардирские корабли подавляли ключевые огневые точки крепостной артиллерии. Правда, принципиально это ничего не меняло, ведь подобным построением фрадштадтцы противопоставляли нескольким десяткам орудий трех наших батарей почти четыре сотни орудий корабельной артиллерии. Конечно, эти пушки не чета береговым, но кто знает, на каком этапе боя количество может перейти в качество и на чьей стороне, в конце концов, окажется преимущество.

– Адмирал, выводите бомбардирские корабли! Боевые корабли пусть их прикроют! – внезапно у меня возникло чувство, что пазлы в моей голове вот-вот сложатся в правильную картинку, но чертов Лозанов опять чуть не испортил всё своим брюзжанием.

– В этом нет смысла! Батареи сами отобьются от этой атаки, нет смысла выводить им в помощь еще и бомбардирские суда! Вторая половина флота противника только и ждет этого на выходе из бухты!

– Вот пусть наш флот и прикроет их от фрадштадтцев! – с трудом сдерживая раздражение, парировал я. – Выйдя из-за Данилова мыса, плавучие батареи получат возможность бить во фланг вражеской батальной линии, будучи при этом недосягаемыми для противника!

Резко развернувшись на каблуках, Лозанов отправился в сторону порта.

– Ваше высочество!

Алешка вздрогнул от неожиданности, поскольку так официально я к нему обращался крайне редко.

– Алексей Иванович! Отправляйтесь к армии и велите Волкову и Торну отвести солдат подальше, к лесу!

– Но тогда мы можем не успеть помешать фрадштадтцам высадиться! – недоуменно развел руками царевич.

– А стоит ли нам мешать им высадиться? – спросил я. – Чем быстрее они это сделают, тем скорее решится дело.

Это всё следствие моего неумения воевать на воде, неполного понимания причин и следствий происходящих событий. Вольно или невольно я вынужден был постоянно прислушиваться к нравоучениям адмирала и боялся сделать что-либо неправильно, напрочь забыв о том, что как раз в неправильности действий зачастую и лежит ключ к успеху.

Были у меня кое-какие мысли по поводу доставления некоторых неприятностей для островитян. Но по большому счету это мало что давало нам в случае, когда у противника почти три десятка только крупных кораблей. То есть для решающей схватки, где таридийцы могли бы воспользоваться преимуществом в живой силе, нам нужно было подобраться к фрадштадтскому флоту на расстояние абордажной атаки. Ну, а если сделать это невозможно, то почему бы не предложить островитянам самим сократить расстояние, коли уж они не отказываются от своих планов захватить Южноморск?

Накал артиллерийской дуэли всё возрастал, залпы кораблей и ответные выстрелы береговых орудий слились в один протяжный гул. Ветер медленно, словно нехотя, сносил облака дыма в сторону берега. Рассмотреть что-либо стало затруднительно, и я со свитой отправился в город, попутно отдав приказ второй батарее ослабить огонь, создав впечатление выхода из строя орудий. У центрального причала меня перехватил выполняющий особое поручение Шепель.

– Ваше сиятельство! – Владимир Петрович выглядел возбужденным, а мундир его был покрыт пылью. – Ваше сиятельство! Нам нужно снести часть торгового ряда и два дома! Но хозяева стоят насмерть и требуют вашего вмешательства!

– Мы же уже всё решили в прошлый раз!

– В поворот немного не вписываемся, но теперь уж наверняка будет!

Пришлось мне задержаться, чтобы написать расписки хозяевам домов и торговых точек – протащить через город двенадцать галер нам было просто жизненно необходимо. Это на воде, рядом с фрегатами и линкорами, они выглядели маленькими лодочками с неуклюжим парусным вооружением, а на узких городских улицах они сразу превращались в огромных монстров, достигающих тридцати метров в длину и пяти в ширину.

– Место нашли? – поинтересовался я, имея в виду сразу и спуск к воде, и место скрытой стоянки на той стороне полуострова.

– Не волнуйтесь, ваше сиятельство, вот это, – тут он потряс зажатыми в руке расписками, – единственная проблема. К ночи галеры будут готовы.

– У Кипельникова как дела?

– Если и дальше будет слушать меня, то всё будет хорошо! – видимо, двум инженерам всё же удалось найти общий язык – очень уж благодушен сегодня был Шепель по отношению к Кипельникову. – Экипажи из студентов набрали, бомбами и брандскугелями я их обеспечил. Осталось ждать нужного ветра и ничего не напутать с фитилями. Ну, и приказа вашего ждем.