Чтение онлайн

– Что же вы медлите? – принялся насмехаться эльф. – Наверное, нервничаете?

Зуд между тем достиг пика, шаман сплел самый простой огненный луч и направил его в Альмариана.

Эльфийский маг мгновенно среагировал, профессионально выставив ледяной блок. Луч прожег в блоке малюсенькую дырочку и оставил эльфу небольшой ожог в виде буквы «Г» на правой руке. Альмариан заскрежетал зубами от боли и досады, а поставившие на Гарба зрители разразились аплодисментами. Ответ не заставил себя ждать: ледяная стрела вспорола воздух, но не долетела до гоблинского шамана всего три фута, облачком воспарив над стеной огня.

– А этот дикарь – милашка, – шепнула на правой трибуне одна эльфийка другой. ­– Я бы с ним познакомилась поближе. Какая жалость, что Аль его сейчас убьет.

– И не говори, подруга, – томно вздохнула вторая, обмахиваясь веером.

Искусственные тропики, созданные пятьсот лет назад стараниями восьми архимагов, избавили эльфов от нужды отапливать город и рубить священные деревья, но порой доставляли определенные неудобства в виде жары и огромного количества кровососущих насекомых, обрадовавшихся внезапному теплу куда больше остроухих. Горожане уже двести лет регулярно носили Мелдону петиции об отмене заклинания, и каждый раз председатель торжественно обещал рассмотреть этот вопрос на следующем заседании Президиума. Потом дело спускалось на тормозах, поскольку архимаги давно покинули не только город, но и этот мир, а как хотя бы ослабить их заклинание, никто не знал.

Гарб тем временем пошептал в лапу, и на ладони появился маленький, но хорошо заметный издалека огненный шарик, струящийся синим пламенем. Шаман подержал пламя в лапе, оценивающе посмотрел его на свет, а затем дунул в сторону противника. Альмариан дернулся и лихорадочно начал колдовать. Он сотворил ледяной вихрь, понесшийся навстречу медленно набирающему скорость синему сгустку пламени. Перед самым столкновением шар разделился на три части, две из которых благополучно обошли ураган ледяных осколков справа и слева, а третий растопил весь лед.

Оставшиеся шарики с ревом устремились к остроухому, которому пришлось плашмя упасть на землю, чтобы избежать прямого попадания. Под улюлюканье гномов, известный франт поднялся, продемонстрировав всем посеревший от пыли наряд. Ярость исказила эльфийские черты лица, изрядно попортив дамам впечатление о красавчике. Улюлюканье перешло в хохот, когда обнаружилось, что у эльфа в довершение всех его бед сзади в том месте, где должны сходиться панталоны, зияет огромная прореха.

Пунцовый академик залатал дыру магией и без промедления начал атаку. Воздух вокруг Гарба сгустился незнакомым ему заклинанием. Шаман почувствовал слабость: ноги и руки похолодели, голова закружилась, стало трудно дышать. Мысли беременными тараканами вяло закрутились вокруг своей оси в поисках способа противодействия.

– Тебе конец, выскочка! – злобно зашипел эльф.

Гарб с усилием поднес лапу к глазам. Конечность посинела и казалась страшно тяжелой. Одна из мыслей наконец узрела лазейку к логическому центру в мозгу и с боем пробила себе туда дорогу.

– Он пытается заморозить мне кровь! – мелькнула догадка и метнулась в центр принятия решений.

Альмариан уже торжествовал победу, а Мелдон приготовился экстренно останавливать бой, чтобы успеть откачать самонадеянного гоблина, как вдруг Гарб зашевелился. У шамана хлынула носом кровь – примененное заклятье справилось с заморозкой, но ловец духов не рассчитал силу, и содержимое артерий едва не закипело. Гоблин мягко осел на землю, но через минуту под аплодисменты зрителей встал.

– Я готов продолжать, – решительно заявил он, вытирая платком мордочку.

Внутренний голос при поддержке инстинкта самосохранения визжал о необходимости позорно бежать, но Гарб притворился глухим.

Оставался один раунд. В исходе поединка засомневались даже ярые поклонники Альмариана и сторонники превосходства эльфийской расы. Никто не знал, что выкинет на этот раз хитрый гоблин. Гарб не подвел.

– Чхота жваал амукхе! – громко произнес заклинание гоблин.

Оно было на гоблинском, поэтому эльф ничего не понял. Он напряженно замер, готовясь отвести от себя любую угрозу. Альмариан был опытным волшебником, поэтому наблюдал за противником внутренним зрением. Плетение Дэ началось стандартно для заклинания огня, и эльф приготовил для ответа лед. Много льда. И все же оказался не готов.

Под Альмарианом взорвался маленький вулкан. Гарб в последний момент добавил к огню стихию земли и выпустил готовое заклинание в эльфа. Мощные защитные амулеты предупредительно мигнули и погасили первый удар. Академик от испуга не придумал ничего лучше, чем переместиться в сторону. Экранировать портал ему не хватило времени, и на выходе поток лавы все же успел ласково лизнуть свою жертву в спину.

Альмариан тяжко рухнул на землю. Даже на большом расстоянии зрители почувствовали приторный запах горелого мяса. Изнеженные эльфийки попадали в обморок, а Мелдон кубарем, что при его комплекции очень тяжело, скатился с судейской вышки и поспешил к неподвижно лежащему коллеге. Гарб добежал первым, вытащил из торбы жезл и поводил им над спиной академика. Затем достал из кармана флакон, сорвал с него крышку и выплеснул густую ядовито-зеленую массу на обугленную спину поверженного противника.

Подоспевший председатель невежливо оттеснил гоблина от коллеги и принялся водить руками, шепча заклинания. На помощь уже неслась целая армия целителей. Гарб понял, что дальше стоять рядом бессмысленно, и поплелся прочь, все еще сжимая в лапах жезл. Он намеревался применить Бир в третьем раунде, если эльф задумает использовать какое-нибудь по-настоящему сверхмощное заклинание, но вышло несколько иначе.

– Гарб! – донеслось сзади.

Шаман обернулся и увидел пошатывающегося эльфа. Мазь из выделений болотного слизня, похоже, неплохо помогла, хотя лазарет точно бы не помешал.

– Постой, друг, – Альмариану тяжело далось слово «друг», и выдавил он его из себя неохотно. – Я признаю твое превосходство. Спасибо за помощь.

С этими словами он упал на десяток подхвативших его рук и потерял сознание. Гарбу не позволили подойти ближе, и он просто пошел своей дорогой.

***

Далеко гоблину уйти не удалось. В подтрибунном помещении, которое надо было пересечь на пути к выходу, его остановил незнакомый эльф. На лице остроухого играла широченная улыбка.

– Позвольте выразить вам свое восхищение, мусьё! – попытался обнять шамана незнакомец.

Гарб молча отстранился и пошел к выходу, но приставучий первородный и не подумал обидеться. Он засеменил следом, что-то радостно восклицая и все время хлопая шамана по плечу. Через три шага Гарбу это надоело:

– Что вам угодно? – резко обернулся он.

– Да так, самую малость, – будто бы засмущался эльф. – Позвольте ваш скипетр!

– Чего? – не сразу понял гоблин.

Чар все еще был зажат у него в ладони. Шаман посмотрел на него, затем перевел взгляд на собеседника и неожиданно догадался, кто перед ним стоит. Осознание пришло слишком поздно: хапуг зарядил Гарбу кастетом в морду, вырвал из слабеющей лапы Быр и дал деру, мерзко хихикая.

Гоблин схватился за разбитый нос и, прислонившись к стене, застонал. Адская боль словно прошила мозг насквозь. Наверное, лежащему в отключке Альмариану было проще, а у Гарба от шока потемнело в глазах. Сознание, правда, никак не желало покидать шамана, но навалившаяся слабость не позволила даже позвать на помощь. Через пару минут в помещение ураганом ворвался минотавр. За ним вбежали Антонио и Михель. Вся троица бросилась к пострадавшему. Тауросу попытался сходу взять малыша на руки, чтобы понести в госпиталь, но Михель отпихнул Каввеля, и остановил кровотечение молитвой.