Чтение онлайн

Верховная жрица восседала на золоченом троне, исполненном в виде огромной паучихи, по обе стороны от которого на небольшом расстоянии стояли еще три служительницы Карвалшаресс – все сестры Адинука. Их одеяния проще и удобнее: платья в пол, перехваченные поясами чуть выше талии. Такие одежды скрывают движения, но не сковывают их. В широких рукавах легко спрятать кинжал или даже бич.

– Благодарю за теплый прием, матушка, – склонил голову бард, игнорируя перекошенные от ненависти лица сестричек и глядя только на мать. – Там наверху трудно добыть хорошую одежду.

– Не смей обращаться к нам без упоминания титула, или мы прикажем вырвать тебе язык! – фраза заставила эльфа вздрогнуть и вжать голову в плечи.

Если он чего-нибудь и боялся в жизни по-настоящему, так это онеметь.

– Да, преподобная Илхар, – поспешно исправил свою оплошность Адинук. – Прости твоему непутевому отпрыску забывчивость. Верхний мир плохо влияет на умственные способности нашего народа.

– То-то же! – погрозила ему пальцем матрона. – Расскажи нам, что же такого случилось, что вынудило тебя вернуться домой. Одного только твоего бегства вполне достаточно для смертного приговора, и тебе ли не знать об этом. Помнится, ты раньше славно казнил всяких отщепенцев. К тому же, если вспомнить про некоторые исчезнувшие ценности, то тебя еще и пыткам подвергнуть надо. Говори, изменник!

Бард благоразумно дождался прямого приказа открыть рот, хотя ему до ужаса хотелось перебить родительницу каким-нибудь дерзким комментарием и напомнить ей, что из имущества Дома он унес только Милену – тогда еще маленькую паучишку – и свою одежду. Подавив опасные для жизни порывы, троу откашлялся и чинно, как подобает отпрыску благородного Дома, начал выкручиваться:

– Мне стало известно об опасности, угрожающей Дому Хельвиафин. Поскольку я все еще храню верность своей семье и Дому, я не мог не прийти.

Видя блеснувший в глазах матери интерес, Адинук воодушевился и принялся красочно, с применением большого количества подробностей, врать об огромной армии, которую собирает злобный могущественный некромант, жаждущий завоевать все Подземье.

– Кто же этот загадочный противник? – спросила матрона, шикая на дочерей, уже начавших перешептываться, выдумывая для брата самую изощренную пытку.

– Его зовут Сандро, и он с поверхности.

Илхар изумленно подняла бровь, едва не утратив невозмутимость.

– Военный советник короля инс-огглинов? Это интересные сведения. Как же ему удается создавать собственную армию, не привлекая к себе внимания Сконма? Правитель этих тварей весьма подозрителен и уничтожит поверхностника при малейшем намеке на предательство.

Адинук понял, что своим враньем где-то зацепил часть правды. Троу боялись своих жутковатых соседей по Подземью. В жилах этого племени гоблинов текла и эльфийская кровь, делая их непревзойденными магами и бойцами. Известие о том, что Сандро, о котором сам Адинук знал только по рассказам друзей, стал советником Сконма, застало барда врасплох.

– Это очень могучий и хитрый человек, преподобная, – не моргнув глазом, продолжил изворачиваться эльф. – Он не только сумел завоевать расположение инс-огглинов, но и добиться должности командующего. Это само по себе говорит о многом. Но он еще и могущественный некромант. Едва ли не самый сильный из всех, какие были на Лумее. Он с помощью инс-огглинов даже сумел взять штурмом город светлых на поверхности.

– Довольно! – прервала его преподобная матрона. – Мы все проверим. Сандро, судя по твоим словам, действительно представляет угрозу. Если все, что ты сказал, правда, мы даруем тебе жизнь. Будем считать, что все эти годы ты выполнял наши поручения наверху и перенес достаточно тягот и лишений, чтобы искупить свою вину.

Бард молча поклонился, испытывая невероятное облегчение. Уверенность в завтрашнем дне понемногу возвращалась к нему: немедленной казни не ожидалось, а в дальнейшем можно будет усыпить бдительность стражи и улизнуть из родительского гнездышка повторно – на сей раз окончательно.

– Однако, памятуя о твоих прошлых преступлениях против Дома, мы не можем не подвергнуть твою преданность сомнению. Готов ли ты делом доказать, что по-прежнему верен нам?

– Я готов пройти любое испытание, – смело заявил Адинук.

– Ведите! – матрона махнула в сторону храмовой темницы.

Пять прислужниц бросились исполнять приказание и через пару минут пригнали в наос пленников. В них бард с ужасом узнал Каввеля, Хиенну и Антонио. Выглядели все трое неважно, особенно пуута, которую минотавр нес на руках. Суккуба, похоже, потеряла сознание.

– Тебе будет оказана великая честь, – сообщила Илхар. – Мужчинам обычно запрещено участвовать в жертвоприношениях, если, конечно, не их приносят в жертву. Для тебя наша повелительница Карвалшаресс делает исключение: ты не просто будешь присутствовать, ты будешь жертвовать!

Вероятно, мимика Адинука отразила целую гамму чувств, потому что лица его сестер разом озарились довольными улыбками. Хорошо зная повадки родственниц, бард немедленно взял себя в руки, чтобы не выдать матроне своего знакомства с компаньонами. Впрочем, глаза матери искрились от сдерживаемого гнева. Она и без него все знала. Небось Каввель, этот простодушный увалень, все выболтал.

Троу спешно пытался придумать, как спасти друзей, но очевидного решения на ум не приходило.

– Я готов, – ответил он на невысказанный вопрос матроны.

– Сделай это, и я буду тобой гордиться, – поощрила его Илхар.

Было время, когда Адинук отдал бы все, чтобы услышать подобное обещание из уст матери и увидеть полные ненависти взгляды сестер. Теперь его больше волновало другое. Отрекшись однажды от образа жизни своих темных собратьев, бард отказался и от бесконечных интриг, злобы и ненависти. Иногда беглого принца мучило желание вернуться, но он всегда подавлял такие порывы. Он еще не забыл, что дома даже первый среди мужчин всегда стоит на ступеньку ниже любой из сестер. Помнил он и о других несправедливостях.

Честолюбие никогда им не двигало – хватало и тех почестей, что ему оказывали как первенцу матроны. Адинук сбежал, потому что не терпел принуждения. Вот и сейчас вольный дух барда отчаянно протестовал против навязывания ему чужой воли.

Троу глубоко вдохнул, чтобы успокоить подрагивающие руки, и взял предложенный ритуальный кинжал. С рукояти на него насмешливо посмотрела рубиновыми глазами Карвалшаресс. Адинуку показалось, что лапы паучьей богини, искусно вырезанные на костяной поверхности, переплелись с его пальцами, образовав с ними единое целое. Ощущение было не из приятных – словно сотни невидимых иголочек впились в ладонь и намертво в ней застряли.